Во все времена, во всех странах интеллигенция вызывала и вызывает подозрение высших слоев общества, и особенно власть имущих. И не без оснований! Ей от природы свойственна известная фронда по отношению к любому режиму, чувство недовольства происходящим, где бы и что бы ни происходило, неспособность полностью адаптироваться к окружающему и безоговорочно принять существующее положение вещей, каким бы оно ни было. Это и порождает подозрительное к ней отношение. Но именно в этом и ее сила! Ибо чувство недовольства к настоящему и стремление к поиску, к отысканию альтернативы установившемуся образу жизни, осмыслению путей их исправления, - гарантия прогресса. Интеллигенция рождает иногда бунтарей, революционеров, но никогда не рождает тиранов. Из ее среды выходят мыслители, художники, но не сталины и гитлеры.
Интеллигенцию принято называть прослойкой, не относя ее ни к какому классу. Хотя и существуют выражения "буржуазная интеллигенция", "пролетарская интеллигенция" и т.д., однако подобные выражения не несут особого смысла, ибо интересы и цели интеллигенции прямо никак не связаны с интересами того или иного класса. Можно привести множество примеров, когда представители, так называемой, дворянской или буржуазной интеллигенции оказывались выразителями интересов пролетариата. И наоборот, выходцы из слоев рабочих могли оказаться в роли адвокатов буржуазии. Порождать интеллигенцию - это свойство народа, его социальной и биологической природы, хотя, конечно, каждый интеллигент, в зависимости от характера своего воспитания и жизненной судьбы, отражает те или иные взгляды и традиции классовые, национальные...
Есть еще одна особенность интеллигенции, которая порой раздражает государственных деятелей. Эта ее тенденция к интернационализму, ее космополитичность, если угодно. Интеллигент от природы наделен способностью думать о вопросах общечеловеческих, к какой бы нации он не принадлежал, каково бы не было его вероисповедание, партийная принадлежность и цвет кожи. Нельзя, конечно, представить себе интеллигента вне национальности, даже если он сам себя называет "гражданином мира". И тем не менее интеллигенты разных стран легко находят общий язык и общие интересы. Мне приходилось говорить с японцем о русской музыке, с южноамериканцами об исламском фундаментализме. И мы были друг другу интересны, да и образ мышления у нас оказывался достаточно схожим. Во всяком случае, я понимал интеллигентного японца лучше чем работника партийного аппарата или современного молодого бизнесмена!
Как-то в самолете из Брюсселя в Нью-Йорк, где-то в конце 70-х годов, я познакомился с одним бельгийским интеллигентом, по специальности врачом. Когда мы стали говорить о его партийной принадлежности - он читал "Drapeau Rouge", орган бельгийской компартии, то он, сказавшись беспартийным, тем не менее назвал себя розово-зеленым. Приняв его манеру выражаться, я назвал себя красно-зеленым, добавив, что весьма активно и в научном, и в общественном плане занимаюсь проблемами энвайроментального характера. И тут согласившись, что у нас есть широкая общая платформа для размышлений и действий, он поделился со мной мыслями, которые мне действительно были близкими.
"Знаете, что отделяет нас, европейских интеллигентов левого толка, людей, которые с симпатией относятся к странам социалистической ориентации, от всех вас, живущих за железным занавесом? Наверное нет! Это слова вашего коммунистического гимна.
Du passe faisons une table rase
Foule esclave, debout! debout! их точное значение по-французски: из всего прошлого сделаем чистую доску, и толпы рабов вставайте! вставайте!.. Эти строки имеют несколько иное звучание, чем их русский перевод:
Весь мир насилья мы разрушим
До основанья, а затем
Мы наш, мы новый мир построим,
Кто был ничем, тот станет всем.
Значит по исходной французской версии, разрушить надо не только мир насилья, но и вообще весь старый мир.
Прочтя мне эти строчки, мой сосед по самолету продолжал:
"Для того, чтобы с нами иметь дело вы должны нас понять. Мы с большой симпатией относимся к идеям социализма, но не хотим, чтобы судьба замков Луары была похожа на то, что происходило у вас в начале революции, мы не хотим, чтобы на месте Рейнского собора появилась лужа с хлорированной водой. Мы хотим, чтобы все ценности тысячелетней цивилизации достались нашим потомкам. Так что - либо мы, либо чистая доска. Да и рабов уже не осталось: где Вы найдете лионских ткачей?! И дальше в таком же духе.
Как все подобные слова гармонировали с моим мировосприятием, с тем, что я еще ребенком слышал во время субботних вечеров у нас дома. А теперь такие мысли уже и не требуют комментариев и доказательств - за последнюю сотню лет в нашем мире многое изменилось и конец нынешнего века совсем не похож на его начало. Резко возросла роль интеллектуального начала в судьбах человечества, а следовательно, и роль интеллигенции, значение культуры, духовного и гуманистического начал.
Свободное копирование
