ВНЕШНЯЯ БАЛИСТИКА ПРОФЕССОРА КРАНЦА
Начальником политотдела дивизии был подполковник, а может быть и полковник - я уже запамятовал, Фисун. Большой неторопливый украинец. Раньше он был замполитом в нашем полку. Судьба нас свела еще в 42-ом году и он мне давал рекомендацию для вступления в партию. Политработник он был никакой. Зато прекрасный летчик. Летал много, охотно и с успехом - бывают люди, получившие в дар от природы воинское счастье. Подполковник Фисун обладал им в полной мере. Потом у него начало не ладиться со здоровьем, ему запретили летать, и он полностью перешел на политработу. Получив повышение и уйдя в дивизию, он продолжал ко мне хорошо относится и регулярно проявлял те или иные знаки внимания.
Однажды Фисун вызвал меня в политотдел и дал мне трофейную книгу. Это была работа известного немецкого баллистика Кранца, посвященная внешней баллистике ракетных снарядов: "Посмотри Моисеев, вроде бы по твоей части?" Тогда я еще не совсем забыл немецкий язык и без особого труда начал читать сочинение Кранца. Это занятие оказалось и приятным, и интересным, и вносило разнообразие в мое строевое существование. У моего знакомого в Двинске я взял какой-то курс высшей математики - из моей головы всякая математика весьма основательно выветрилась, и начал разбираться в премудростях тогда еще новой науки - расчета траекторий ракетных снарядов.
Надо сказать, что я довольно быстро стал восстанавливать свои математические познания и чтение книги Кранца оказалось делом не очень трудным. Я не только сумел разобраться в этом сочинении, но и увидел целый ряд возможностей усовершенствовать его работу. Кранц, со свойственным для всех немцев педантизмом и отсутствием чувства юмора, для целей совершенно утилитарных, развил общую теорию движения ракеты в гравитационном поле круглой вращающейся Земли. И уже из этой общей теории стал выводить правила для расчета траекторий ракет, которые мы сейчас относим к классу земля-земля! а тогда они назывались V-2.
Но в Академии я учил баллистику под руководством Д.А. Вентцеля, одного из самых блестящих профессоров, которых я когда либо слушал. Он ко всему относился с огромным чувством юмора, а в науке исповедовал религию своего учителя - знаменитого адмирала и академика А.Н. Крылова: неверная значащая цифра в расчетах, это ошибка, а лишняя после запятой – пол-ошибки. Всякие лишние усложняющие вычисления, не мотивированные необходимостью - смертный грех! Вот так! Любая прикладная теория должна бить в точку - быть предельно простой!
А тогда ракеты летать далеко еще не могли - десятки километров. Даже знаменитая V - 2 (ФАУ-2), летала всего на две с небольшим сотни километров. Поэтому теория Кранца для решения баллистических задач тех лет, мне показалась "сверхизбыточной". И его книга мне не понравилась.
Я поставил себе простую задачу в духе Крылова-Вентцеля: как научиться вычислять траектории баллистических ракет небольшой дальности наиболее простым способом, опираясь, желательно, на приемы, уже известные артиллеристам. Я с этой задачей, кажется, справился и построил простые формулы для поправок, позволяющие использовать существовавшие в то время баллистические таблицы. Написанное сочинение составляло, что-то около 10 страниц. Встал вопрос: а что с этими страничками делать?
Когда я еще учился в Академии, то прослушал несколько лекций по баллистике ракетных снарядов. Их прочел нам Ю.А. Победоносцев - "гражданский профессор" и, как его рекомендовал генерал Вентцель "отец советской реактивной техники". Его лекции произвели на меня определенное впечатление. Я с ним пару раз разговаривал и, как говорится, он мне запал в душу, настолько, что даже в качестве выпускной работы я делал баллистический расчет бетонобойной бомбы с дополнительной (т.е. реактивной) скоростью. Как оказалось, и Победоносцев меня запомнил.
Мне казалось, что в контактах с профессором Победоносцевым должен быть мой академический преподаватель Е.Я. Григорьев - очень способный, молодой подполковник. Вот ему - то в Академию Жуковского я и послал написанные странички с просьбой передать их Юрию Александровичу Победоносцеву. Как выяснилось однажды, мои странички до адресата дошли. И не только дошли, но и сделались истинной причиной моего неожиданного вызова в Москву и полного расставания со строевой службой. Но тогда об этом я ничего не знал. Мне и в голову не приходила истинная причина переполоха, который наделал мой отъезд - никакого значения своему письму я не придал, а тем более тем наброскам, которые я сделал.
Свободное копирование
