КОСТРОМА
Мирное время входило в нашу жизнь и вело свой новый отсчет. Мирная жизнь обволакивала нас, меняла нашу психологию, наши устремления. Служба была легкой и довольно интересной. Мой полк получил уже около трех десятков новых бомбардировщиков туполевского КБ. По тем временам, это были самые современные ближние бомбардировщики. На них стояло и новое вооружение, которое еще никто не знал, как эксплуатировать. Особенно интересными были новые прицелы. О таких мы не слышали даже в Академии. Мой непосредственный начальник - дивизионный инженер по вооружению подполковник Тамара (Иван Тимофеевич - родом из запорожцев) отправил меня в Москву на выучку, как единственного "академика" в дивизии. Я с радостью поехал в свою же Академию имени Жуковского, к своим знакомым преподавателям на кафедру полковника Сассапареля, у которого я писал выпускную работу. Когда он увидел мою работу с, черт знает как нарисованными графиками, то брезгливо сказал: из Моисеева инженера не получится! (Скажу откровенно - мне очень хотелось ему показаться со своими тремя "инженерными" орденами!).
Там, в Академии, я за неделю освоил всю новую технику и еще неделю предавался всяким дозволенным и недозволенным утехам.
По возвращении в Туношную, мне было поручено обучить новой вооруженческой технике весь технический и летный состав дивизии. Все это я делал с большой охотой. Обучение проходило в Костроме, где стоял один из полков дивизии. Там же мы проводили и учебные стрельбы.
Там же в Костроме я, вроде бы и влюбился, и возник роман, который чуть было не окончился браком. Рассказывать о нем особого смысла нет. В целом история достаточно банальная. Четыре года строевой, а особенно фронтовой жизни, превращают здорового человека в двадцать с чем-то лет в нечто очень мягкое и податливое, особенно к проявлению женской ласки. Несколько добрых слов и ему уже кажется невесть что! И отсюда все - и радость, и муки, и надежды, и тревоги. И все это приходит вместе с обращенной к тебе улыбкой, как какое-то наваждение! Впрочем порой это наваждение и очень быстро куда-то улетучивается.
Вот, что по этому поводу я написал одним ранним утром в славном городе Костроме, что на Волге - другой Костромы, кажется просто нет. Во всяком случае и Кострома и все, что там происходило, мне казалось той осенью, единственным и неповторимым. Правда недолго! Так значит дело было так:
В провале посеревшей улицы
Лицо усталое и сжатый рот.
Без слов ответа - завтра сбудется ли?
И неба пасмурного грот.
Рассвет туманит окна в комнате,
Булыжник влажный от росы.
А это утро - Вы запомните ли
Минуты ночи и дня часы.
И Вы ушли слегка покачиваясь
В рассвет туманный и сырой,
Куда-то вдаль, не оборачиваясь
Со счастьем вместе с темнотой.
В летописях города Костромы есть такая запись - передаю ее почти текстуально: Новогородские девки-ушкуйницы, взяли приступом городок Кострому (тогда он еще был городком) и учинили с его мужиками всяческие безобразия.
На этот раз так не случилось. О других говорить не могу, но с одним мужиком все окончилось вполне благополучно (и с ушкуйницей кажется тоже). И костромской эпизод ушел из моей жизни, не оставив в ней особого следа. Разве, как в одесском анекдоте: приятно вспомнить. А волнений и переживаний было сколько!
Одним словом, мирная жизнь, которую мы совсем забыли - это нечто совсем иное, чем война. Она нам приносит и новые радости и новые горести. Ко всему этому надо снова привыкать. Что просто лишь на первый взгляд.
Свободное копирование
