Переезд из Херсона в Александровск - приятное путешествие. Вы садитесь на пароходик, немного похожий на тот, что описал Марк Твен, - деловитый, неторопливый, с колесами по бокам, и берега Днепра медленно проплывают перед вами, наполняя душу успокоением и тихой радостью.
В Никополе - пересадка. Оттуда в Александровск вы едете поездом, по земле.
Я ступил на борт пароходика солидно и независимо. Мне было все еще восемнадцать. Для солидности я накидывал себе (чудак!) лет пять-шесть, а для доказательства, что мне никак не меньше двадцати четырех, отрастил бачки и, разговаривая с кем-либо, презрительно опускал уголки рта для получения предмета моей постоянной заботы - морщин. Но душу-то не загримируешь, она была у меня восемнадцатилетней и со всей непосредственностью сжималась и расширялась от впечатлений. Это приятное, неторопливое путешествие совсем размягчило ее. У меня было блаженное настроение. Я был готов, как говорит поэт, "для жизни, для добра".
Никополь теперь город. А тогда это было местечко. Одесситы людей из Никополя презрительно называли "никополитанцы". Я должен был пробыть там всего один вечер. Но он оказался решающим в моей жизни.
В этот единственный вечер я пошел в единственное место развлечения "никополитанцев" - кафе. Здесь обычно собирался местный бомонд. Я был одессит и поэтому с презрительной миной сидел за столиком и глядел на провинциалов.
В кафе вошли двое - маленькая девушка и мужчина. Мужчину я узнал - мы вместе ехали на пароходе из Херсона. Мы не были знакомы, но ему было известно, кто я и куда еду. А ехал я в труппу Азамата Рудзевича. Мужчина глазами указал на меня своей даме и что-то шепнул. Она взглянула на меня и сделала презрительную гримасу.
Вот и все события этого вечера. А чего еще можно было ждать от какого-то местечка?
Свободное копирование
