Нью-Йорк - 5

 Утром я позвонила Найджелу.

— Я хочу только одного: забрать свои вещи. О'кей? Если тебе неохота всем этим заниматься, можешь не морочить себе голову. Отдай мне мое, и дело с концом.

Все без толку. Нам с Дейной пришлось перебраться в нормальный отель, потому что гостиница, где мы остановились, была переполнена, а нам нужно было больше удобств. Бог знает, сколько времени займут переговоры с Найджелом. Итак, мы устроились на новом месте, и я снова позвонила.

— В конце-то концов, ты ведешь себя, как последняя скотина! Для чего это? Сколько уже лет мы с тобой разбираемся? Семь? Восемь? Пора заканчивать.

— Ладно. Ты хочешь повидать меня, я не возражаю. Но только ты, ты одна. Я заеду за тобой в гостиницу, и если он хоть нос оттуда высунет — все. Я сразу уеду. Никаких возражений — ты, и только ты.

Я тяжело вздохнула, но другого варианта не нашла. Пришлось соглашаться на его условия.

Я повесила трубку и объяснила все Дейне.

— Давай я сама поеду и посмотрю, удастся ли с ним договориться. Не спорь, ну пожалуйста, ради меня…

— Если ты думаешь, что так лучше, пусть будет по-твоему. Но если он тебя хоть пальцем тронет, пусть пеняет на себя. Честно скажу, мне эта затея не нравится, но раз уж ты так решила, мешать не стану.

Я попросила Дейну не уходить из отеля: если он мне понадобится, я позвоню.

Найджел заехал за мной и отвез в коттедж, который он снимал. Мы вошли, и он принес мне чай.

— Послушай, Найджел, — начала я. — Я нашла мужчину, за которого хочу выйти замуж. Я жду ребенка от него. Пора тебе спуститься с небес на землю и перестать воображать, будто я твоя любимая женушка и нас что-то связывает. Хватит. О'кей? Усек? Давай договоримся по-хорошему. Я хочу, чтобы мы оформили развод без проволочек, на этой же неделе. Я не вернусь в Нью-Йорк, пока мы не покончим со всеми формальностями.

— Ну что ж. Во-первых, я не дам тебе развод, пока ты не вернешь мне все деньги, какие должна.

— Э-э… А разве я тебе должна? И сколько же? А кто, интересно, работал все эти годы и давал тебе деньги?

— Они все ушли на то, чтобы прокормить тебя.

— А, ну да. Притом что я здесь даже не жила. Ладно, раз ты не можешь думать ни о чем, кроме денег… Сколько ты хочешь?

— Самое меньшее, сорок тысяч фунтов стерлингов.

— Ха-ха! Откуда же мне взять столько? У меня таких денег и близко нет.

— А меня не колышет. Меня это не колышет. Не колышет это меня. Дело обстоит вот как: ты должна мне деньги, поэтому я и с места не сдвинусь, и пальцем не пошевелю, и развод тебе не дам. Ты никогда в жизни не получишь свободу, если не отдашь мне то, что должна. Мне из-за тебя пришлось продать дом.

— Дом ты продал потому, что не мог выплатить ипотеку, а мне надоело платить за тебя. Тебе всего-то и нужно было, что найти работу, так ты и того не сумел!

— Что ты говоришь? Какая работа? Какую работу я мог найти — в «Макдоналдс»?

— А почему бы и нет, если это позволило бы тебе выплачивать ипотеку?

— Я для такой работы не очень-то подхожу.

— А для чего ты, урод, вообще подходишь?

— Я по призванию — защитник окружающей среды.

— Ах, ну да! Я же нашла тебе работу в «Гринпис», но тебя оттуда выгнали — раз и навсегда. И винить тебе в этом некого, только самого себя, тут и спорить не о чем. И не получишь ты от меня ни копейки, хоть удавись. А знаешь что? Можешь забрать этот дурацкий паспорт и засунуть его себе в задницу. С тобой все равно без толку говорить. У нас был фиктивный брак, он все равно незаконный, потому что мы не жили как муж и жена.

— Это неправда. Теперь это уже не так. Закон говорит совсем другое. Ты — моя законная жена, и я никогда не отпущу тебя, Уорис. И твой ребенок навсегда останется незаконнорожденным.

Я сидела, глядя на Найджела во все глаза. Если у меня и оставалась еще жалость к нему, то теперь ее сменила ненависть. До меня дошла вся трагическая нелепость ситуации. Я решилась выйти за Найджела тогда, когда он так горячо стремился мне помочь, потому что «такова воля Аллаха». А так как его сестра была моей доброй подругой, я полагала, что она поможет мне, если будет необходимо. Но в последний раз я видела Жюли, когда ее заперли в психиатрической больнице. Я навещала ее несколько раз. Она совсем лишилась рассудка, без конца оглядывалась по сторонам, несла несусветную чушь о каких-то людях, которые охотились за ней, пытались ее убить. Сердце у меня обливалось кровью, когда я видела ее в таком состоянии, но, несомненно, безумие было в их семье наследственным.

— Я добьюсь развода, Найджел, согласен ты на это или нет. Больше нам говорить не о чем.

Он с минуту грустно смотрел на меня, потом сказал:

— Ну что ж, если ты меня бросишь, у меня ничего не останется. Я убью сначала тебя, а потом себя.

Я застыла, лихорадочно просчитывая варианты своего поведения, и решила блефовать.

— Сейчас за мной приедет Дейна. На твоем месте я бы не стала делать глупостей.

Было ясно, что отсюда надо убираться немедленно, потому что на этот раз Найджел действительно дошел до точки. Я наклонилась, чтобы поднять с пола свою сумочку, и тут Найджел толкнул меня в спину. Я с разгону влетела лицом в музыкальный центр, а потом упала на жесткий пол, успев перекатиться на спину. Я лежала и боялась пошевелиться. Боже мой, ребенок! Меня парализовал страх при мысли, что я могла навредить ребенку. Я начала медленно подниматься.

— Ах, чтоб ему черт! Ты не ушиблась? — воскликнул Найджел.

— Нет, все нормально.

Он помог мне встать на ноги. Пытаясь сохранять спокойствие, я надела куртку.

— Я отвезу тебя. Садись в мою колымагу, чтоб ее!.. — Он снова начал злиться.

Он вел машину, а я сидела и размышляла: «Найджелу противен этот ребенок, его только обрадует, если малыша не будет. А вдруг ему вздумается сбросить машину со скалы?» Я пристегнула ремень. Найджел тем временем орал, ругался, проклиная меня на чем свет стоит. Я сидела не шевелясь и смотрела прямо перед собой, опасаясь сказать хоть слово, чтобы он меня не ударил. Я словно оцепенела — мне не было страшно за себя, но я ужасно боялась за ребенка. Вообще-то я умею драться и, не будь я беременна, оторвала бы Найджелу яйца.

Мы уже подъезжали к отелю, когда он снова принялся орать:

— Что, и это все? Так и будешь сидеть и молчать? И это благодарность за все, что я для тебя сделал?

Остановив машину, Найджел потянулся, распахнул дверцу с моей стороны и вытолкнул меня на мостовую. Одна моя нога застряла в салоне машины. Я с трудом выбралась, бросилась в отель и взбежала наверх.

Когда Дейна отворил дверь номера, у меня по лицу ручьем лились слезы.

— Что произошло? Что он тебе сделал?

Предвидеть дальнейшее было несложно: если я расскажу Дейне правду, он убьет Найджела, сам сядет в тюрьму, а мне придется растить ребенка одной.

— Да ничего. Как всегда, он ведет себя по-свински. Не хочет отдавать мои вещи. — И я высморкалась.

— Только и всего? Ох, Уорис, выбрось это из головы. Не стоит из-за мелочей проливать слезы.

И первым же рейсом, на который были билеты, мы с Дейной вылетели в Нью-Йорк.