Воспоминания вридола - 45

* * *

13.7.1987

Ранней осенью был ночью ограблен ларек. Сорвали замок и все съедобное унесли.

Для формы охрана произвела обыск. Всем было ясно, что это было дело рук бригады Гарцева. Но даже охрана боялась связываться с этими головорезами. Все они могли в отместку проиграть кого-нибудь в карты и убить, не жалея собственной жизни.

При дележе (ночью все съели) остался кусок колбасы сантиметров тридцать в длину, который на 40 человек разделить нельзя было.

Тогда Гарцев объявил по всем баракам, что завтра вечером во дворе состоится конкурс на самую интересную новую ругань. Кто выиграет конкурс, получит кусок краковской колбасы. Это была идея заместителя Гарцева, долговязого парня лет 25 по кличке «Москва». Если бы он не стал уголовником, из него мог получиться творческий человек – поэт, актер, композитор. Он сам сочинял остроумные частушки и песни, иногда пел с Погжебжинским и со мною, т.е. под наш аккомпанемент.

Я всю ночь не спал, ломал себе голову, что бы такое вычурное придумать, чтобы выиграть колбасу.

На другой день весь лагерь был взбудоражен. Вечером собралась огромная толпа во дворе вместе с Ворошиловым, техноруком Лебедевым и несколькими свободными от дежурства охранниками. В середине двора стоял столб, на котором висел рельс, по которому били подъем и отбой. А рядом с ним висела заветная колбаса. Перед, столбом стояли стол и скамейка, где сидело жюри, состоявшее из Гарцева, Москвы и атаманши проституток Риммы Кириченко, рослой, крепкой девки лет 22, каким-то образом сохранивший девичью свежесть лица и всегда улыбчивой и веселой.

Когда жюри заняло свое место, воцарилась тишина. Москва ударил по рельсу. Конкурс начался.

– Кто просит слова? – крикнул Гарцев.

Один за другим выступали со своими предложениями, но они пожинали только насмешки.

Москва отмахивался презрительно. Наконец я поднял руку:

– Можно мне?

– Фраера не допускаются! – отрезал Ганцев.

Уркачи в первых рядах возмутились:

– Какой такой фрайер? Это же свой человек! – раздавались возгласы. – Пусть говорит!

Жюри удалилось на совещание. Колбаса осталась висеть без надзора, но никто до нее не дотронулся.

Через несколько минут они вернулись и заявили, что Вридол допускается к конкурсу.

– Так что у тебя? – спросил Москва.

Тогда я выпалил:

– Я в твоих мозгах х… полоскал!

Единогласно под бурные аплодисменты мне была присуждена колбаса.

После этого ларек был отменен. И деньги мы больше на руки не получали. Заработанные деньги зачислялись на личный счет заключенного. Когда меня освободили, мне выдали 3000 рублей, но на эти деньги я тогда мог купить только пять буханок черного хлеба.