2. ГДЕ НАШЕ МЕСТО?
Второго июля 1941 года я вернулся в Москву.
За десять дней моего отсутствия столица стала неузнаваемой. Она жила напряженной, подтянутой, по-военному четкой и строгой жизнью. Встречались и растерянные, дрогнувшие перед лицом событий люди. Но таких было мало, всюду я видел твердость, решимость, мужество.
Вечером огромный город, обычно сиявший мириадами огней, погружался в полную темноту. Первое затемнение, которое мне пришлось видеть!
На третий день после приезда я прочитал в «Правде» выступление по радио товарища Сталина.
Советские люди умеют смело смотреть в глаза правде, самой суровой, беспощадной. И каждому становилось понятным, что надо делать в тяжелую годину испытаний, какое место занять в общем строю, как перестроить свою жизнь.
Я увидел, что недооценивал всю опасность обстановки, не понимал, что на карту поставлено само существование Советского государства, что дело идет о его жизни и смерти.
Теперь я вообще отказался от поездки в Киев. Нужно было самым срочным образом решить наиболее жизненный для нас вопрос о том, куда переводить институт.
— Как вы смотрите на южные районы востока страны? — спросили меня в Москве.
— Это соблазнительно. Там солнце, тепло и фрукты, но нам это не подходит. Мы хотим находиться там, — ответил я, — где немедленно начнут выпускать вооружение и боеприпасы.
Приняв такое решение, я сейчас же позвонил в Киев, в институт.
Моих близких дома уже не было: еще 2 июля они выехали в Уфу вместе с семьями других академиков. Отдаю распоряжение:
— Всех людей и все ценное оборудование подготовить к эвакуации.
Товарищи беспокоятся:
— Все оборудование? А хватит ли вагонов?
— В Москве мне обещали помочь.
— Куда будем переезжать? Некоторые называют районы Средней Азии.
Решительно отвергаю эти проекты.
— Нет, это не годится. Наше место на Урале в центре тяжелого машиностроения. Там мы будем работать для победы с полной нагрузкой.
Свободное копирование
