Дневник Ирины Семевской - 460

3 ноября 1940 года

Мама занималась с Иринкой, а дядя Лёша в это время собирался печатать. Когда дядя Лёша всё приготовил и потушил свет, Федя успел прошмыгнуть с ним в комнату и решил, что теперь его оттуда нельзя будет взять, пока дядя Лёша будет печатать, то есть до поздней ночи. Пришел в восторг от этой мысли и всё время кричал маме, чтобы она сунула ему в щёлку хлеба с маслом, а то он проголодается. Дяде Лёше, конечно, сильно мешал, да и времени было уже много, надо было ложиться спать. Как только можно было войти в комнату, мама вошла, чтобы взять Федю и уложить спать. В комнате темно, Федю не видно. "Где он?" Дядя Лёша показал на гардероб. Мама открыла дверку и Федю вытащила. И тут Федя взбесился. Ухватился за стул, стул уронил, стал отбиваться от мамы и кулаками и ногами. Кое-как мама вытащила его из комнаты на кухню. Продолжал сражаться и всеми силами старался опрокинуть ведро с водой. "Ты перестанешь или нет? Мой руки!" "Не буду!" "Ну, я тебя за уши оттаскаю!" "Всё равно не буду!" Оттаскала мама за одно ухо. "Мой руки!" "Не буду!" Оттаскала за другое ухо. "Мой руки!" "Нет!" Тогда мама спустила Феде штанишки, больно его отшлепала, подставила под кран, силой вымыла и потащила в спальню. Федя даже не мог плакать от обиды и ярости и, только когда попал к бабе в руки, горько заплакал. Лёг спать, но маму не позвал.

Маму весь вечер мучила эта история. Ошибка была в том, что мама как-то не почувствовала, до чего Федя увлёкся мыслью, что он останется у тёти Ани в комнате на всю ночь, и как это казалось ему интересно. Конечно, нельзя было его не отшлёпать за то, что он буквально полез в драку с мамой, но этот конфликт можно было избежать. Единственное мамино оправдание в том, что она в это время готовила с Ириной уроки, а что это такое - знают все обитатели Марьиной Рощи.