Дневник Ирины Семевской - 455

25 октября 1940 года

Приехал папа, долго занимался с Федей: играл в "солдатики", читал "Князя Серебряного" и даже обедал с нами, что Федя особенно любит. Наконец собрался уезжать. Федя обязательно захотел идти провожать. Пошли с мамой. Федя решил, по-видимому, во что бы то ни стало увязаться с папой в Тупик. Когда же увидел, что из этого ничего не выходит, очень огорчился. Папа, чтобы хоть немного утешить его, предложил зайти в универмаг посмотреть, нет ли там чего-нибудь хорошенького. Только подошли к отделу с игрушками, как на прилавке загудел, заблестел и закружился всё быстрее и быстрее аэроплан. Федя сейчас же устремился к нему. Мама говорит: "Вот уж такие игрушки ни к чему. Играть с ними нельзя, заведёшь несколько раз и надоест. И очень дорого". Федя ничего маме не ответил и стал рассматривать другие игрушки. Рассматривали долго, но Феде ничего не понравилось, и вообще он вёл себя как-то странно, как будто заставлял себя смотреть, хотя ему это было совсем неинтересно. Так ничего и не выбрав, мы пошли к выходу. Смотрит мама, а у Феди лицо отчаянное, сейчас заплачет. "Ты что, Федя?" "Ничего". "Как так ничего? Скажи скорее, что с тобой?" "Ни за что не скажу! Как ни просите, всё равно не скажу!" "Тебе, может быть, что-нибудь хочется!" "Да". "Что?" "Не скажу!" Маме почему-то показалось, что ему понравились весы. "Весы, да?" Молчит. "Ну, Федя?" Молчит. "Может быть, аэроплан?" "Да!" "Почему же ты сразу не сказал?" "Не хотел. Он же дорогой. Ты сама сказала".

Через минуту с гордым сияющим лицом шествовал по улице с большой коробкой под мышкой.

26 октября 1940 года

Федя рассказывает Ире: "Мне вчера ужасно хотелось аэроплан. Я даже чуть не плакал, но словами не просил, нет, я только личиком умолял, и вот, видишь, помогло, а сказать я никак не мог - ведь это ужасно дорого стоит, а личиком умолять, по-моему, можно, правда?"

В Тупике захворал скарлатиной Коленька.