Дневник Ирины Семевской - 441

23 сентября 1940 года

Отправились с Федей в Рублёво за керосином. Холодный, но ясный день. Когда проходили Архангельским парком, Федя нашел два гриба. "Мама, смотри - благородный! А вот ещё. Это мы бабе Наде принесем. Приятно придти с гостинчиком". Потом вдруг говорит: "Ты знаешь, мама, я очень много над этим думал. Вот грибы бывают благородные и неблагородные, и у людей ведь то же самое. Не все люди одинаковые. Я даже додумался до трёх признаков, по которым можно узнать людей, какие они". "Какие же это признаки?" "Манеры, наружность и доброта". "Ты что же, про каждого человека можешь сказать, благородный он или неблагородный?" "Конечно!" Мама ради любопытства стала его спрашивать о наших знакомых. По своим признакам определяет безошибочно. "Ну, а вся наша семья?" "Ох, если бы не один человек, была бы благородная". "Кто же этот человек?" "Мамочка, ну, конечно, Володя!" "Да, почему?" "А манеры, манеры!" Мама постаралась замять этот разговор.

Прошли километра четыре, видит мама, что Федя устал. "Давай сядем, отдохнём, скушай своё яблочко". Сели под стогом сена, чтобы укрыться от холодного ветра, мама достала Феде яблоко. "Ты дай, мама, мне сумку". "Зачем?" "Надо". С сияющей физиономией вытаскивает оттуда перочинный нож, который незаметно положил в сумку дома. "Это я нарочно взял, чтобы яблоко разрезать. Ведь тебе тоже надо подкрепиться". Разрезал и дал маме большую половинку, нож вытер и сунул себе в карман. "В дороге нож необходим, я это знаю! А ты, мама, сознайся, мне не позволила бы его взять, сказала бы что потеряю, правда? Вот я и решил не спрашивать".

В Рублёво пришли вечером усталые и замёрзшие. Дверь заперта, и дома никого нет. Пришлось ещё целый час сидеть в садике дожидаться. Наконец пришла баба Надя с Виссарионом. Спать легли поздно и спали плохо.