Дневник Ирины Семевской - 429

30 августа 1940 года

Мама завтра собирается на десять дней с Ириной в Москву. Федя взмолился: "Мамочка, пожалуйста! Поедем покатаемся на велосипеде, а то ты уедешь, мне же не с кем будет". В парк мама не решилась, там очень сыро после дождя, а предложила проехать до колодца, по улице; всё равно надо было принести воды. До колодца ехал осторожно, за болезнь отвык, да кроме того ещё и слабенький. Доехали благополучно. На обратном пути мама со своими вёдрами отстала, а Фёдор уехал вперёд. Вдруг слышит мама детский плач и бабий крик. Пошла скорее, смотрит - стоит Федя со своим велосипедом, окружённый бабами и молча слушает их упрёки и брань. Лицо красное, щека поцарапана. Мама подошла, и бабы уже гораздо благодушнее стали рассказывать, что Федя налетел на маленькую девочку, сшиб её и ударил педалью. Девочка тут же сидела у мамы на руках и всхлипывала. Мама говорит: "Значит тебе, Федя, рано ездить по улице. Что же ты не свернул? Так ведь можно и совсем задавить!" "Я знаю. Я рад, что она жива. И молчу поэтому, когда меня ругают. А свернуть я не мог, она сразу из калитки выскочила, да ещё такая маленькая, её сразу и не заметишь! Я свернул, упал, да уже всё равно было поздно!"

Потрясён всей этой историй, уверен, что легко мог задавить девочку насмерть.

31 августа 1940 года

Ходил с мамой гулять на прощанье (перед её отъездом). Набрали маслят, а главное, занимались заготовкой стрел для колчана, который ещё не существует, но обещан папой. Маму провожал бодро, решил, по-видимому, смириться с необходимостью. Обещал беспрекословно слушаться бабу и тётю Аню, чему мама не очень-то верит.