Дневник Ирины Семевской - 411

21 июля 1940 года

Ирины именины - напекли пирогов в печке "Чудо", которую папа подарил маме. Папа тоже занялся кулинарией и, не слушая ничьих советов, по собственному рецепту испёк пирог. Федя, конечно, заявил, что папин пирог лучше всех.

После обеда пошли в парк кататься на велосипеде. Земля после дождя мягкая, ехать трудно. Дошли до шоссе, папа говорит: "Ну. а кто по шоссе поедет?" Борис, как более благоразумный мальчик, отказался, а Федька, конечно, с радостью заявил, что он поедет. Так как поехал он под горку, то велосипед покатился очень быстро. Папа кричит: "Поворачивай, а то машина может выехать!" Федя едет дальше. "Да поворачивай же!" Бедный Федя ещё не умеет поворачивать, ему надо было просто свалиться, что он делает безболезненно, но услышав по голосу, что папа начинает сердиться, он, не раздумывая, круто повернул и попал в канаву, вдоль которой ехал. Канава глубокая, он перелетел через руль и упал лицом на землю. Счастье, что ему не попалась какая-нибудь палка, а то мог бы себе и глаза выколоть. Сильно расцарапал лицо и ушибся. Горько плакал: "Я же ведь знал, знал, что упаду!" "Зачем же ты в канаву-то свернул? Ты мог бы просто слезть!" "Как зачем? Папа сказал!" Особенно ему горько то, что папа им недоволен, хотя, наверное, папа недоволен больше собой, чем Федей, хоть и говорит, что этот случай заставит быть более осторожным. Вряд ли, да и, кроме того, не стоит устраивать умышленно такие опыты. У Феди и так слишком много возможностей сломать себе шею.

22 июля 1940 года

Очень ушиб себе ногу. Был у своих товарищей, и они занимались там милой забавой - прыгали с русской печки. Неудачно прыгнул, всей тяжестью на пятку. Сильно хромает. Пришел уже не плача, но с красными глазами.