Дневник Ирины Семевской - 387

10 мая 1940 года

Фёдор рассуждает о зиме и лете, что лучше и что хуже. "Мама, скажи, а я когда родился - зимой или летом? "Зимой". "Бедный я, бедный! А Иринка?" "Ирина летом". "А, ну теперь я понимаю! Все говорят, что Ирина больше избалована, чем я. Теперь я понимаю почему". "Почему же?" "Её сразу природа избаловала". "Как так?" "Очень просто. Только родилась, пожалуйста, - и тепло, и солнышко, и цветочки. Ну, вот и получилась набалованная. А я - зимой: холод, снег. Тут не очень-то разнежишься. Ну, хоть днем я родился-то?" "Нет, Федюшка, почти ночью; рано-рано утром". "Уж это совсем плохо, даже жить не хочется!" "Почему же?" "Нет, я объяснить не могу. Но ночью родиться плохо. Так и знай, мама!"

11 мая 1940 года

Федор прибегает к маме с бабой радостно-взволнованный. "Мама, баба, Лятошинские-то скоро помрут!" "Господи! Ну, что ты какие глупости говоришь". "Совсем не глупости. Мне сам Володя сказал, что они от дыма скоро все перемрут. И очень скоро. Понимаешь, курят у себя в комнате всё время, ну, наконец, и задохнутся!" "Чему же ты, глупый, радуешься?" "Как чему? А комната? Комната-то мне достанется. Я себе там такой кабинет устрою! Любо-дорого!" "Ты всё-таки подумай, что ты говоришь, разве тебе не будет жалко тётю Аню и Володю?" "Ну, конечно, жалко! Только умирать-то ведь всем надо, а они ведь пожили, наверное, уже много, а мне так хочется, так хочется совсем отдельную комнату!"