В пустыне - 3

Проснувшись на другое утро, я заметил, что попал в совсем новую страну: поезд несся по роскошному саду, так что, кроме зелени, кругом ничего не было видно; но так как путь представлял частые повороты и непрерывный спуск, то было ясно, что это не равнина, а горная страна. Кое-где действительно выглядывали красивые уступы гор или живописные речки. В 5 ч. утра мы прибыли в Сакраменто — главный город Калифорнии; по крайней мере, здесь сосредоточено управление штата; по численности же народонаселения Сакраменто (26 000 чел.) далеко уступает Сан-Франциско (300 000 чел.). В поезд вошло еще много китайцев.

Наконец мы прибыли на станцию Бениция, где поезд начал совершать какие-то маневры. Сперва я не понимал, что из этого выйдет, но оказалось, что тут прекращается железнодорожный путь, и нам предстоит переплыть через залив на станцию Порт-Коста. Залив имеет тут около трех верст ширины, и моста не построено. Переезд совершается на огромном пароме «Solano», считающемся величайшим в свете. Он поднимает целые поезда, без всякой пересадки. В сущности, этот паром есть огромный пароход с 4-мя паровыми машинами, приводящими в движение обыкновенные пароходные колеса с лопатками. На верхней деке парома устроено четыре ряда рельсов, на которые и ставятся вагоны и так как на каждый путь становится пять десятисаженных американских вагонов, то паром имеет более 50-ти саженей длины. Процесс установки вагонов продолжался не более 10-ти минут, и многие пассажиры, вероятно, спали и не заметили, что делается с поездом. Всего любопытнее устройство самой пристани. Так как залив соединяется непосредственно с океаном, то в нём бывают приливы и отливы, и, стало быть, верхняя падуба парома с рельсами имеет, при разных высотах уровня воды, разную высоту по отношению к берегу. Чтобы перевоз вагонов был возможен при каждом уровне воды, передняя часть пристани, длиною около 20-ти саженей, сделана подвижною, т. е. ее можно переднею частью опускать или поднимать, причём задняя часть, около неподвижного продолжения платформы, вращается на горизонтальной оси. Подъемы и спуски передней части пристани требуют, разумеется, не малых усилий и совершаются при помощи особого механизма, приводимого в движение огромною паровою машиной. Когда паром подан, то подвижную часть пристани тотчас опускают или поднимают до требуемой высоты и соединяют с паромом громадными железными болтами, после чего рельсы на пароме представляют непосредственное продолжение рельсов пристани, и вагоны могут свободно перекатываться с пристани на паром или обратно. Когда поезд подходит к пристани, то паровоз отделяется, и другой паровоз толкает вагоны сзади; когда первые пять вагонов поставлены на паром, то они отцепляются, а прочие вагоны переводятся на другой путь и, в свою очередь, проталкиваются на паром, пока не заполнятся все четыре пути парома. Когда паром подойдет к противоположному берегу, где устроена такая же пристань с подъемною переднею частью, готовый уже здесь другой паровоз постепенно свозит на берег одну часть поезда за другою и составляет все вагоны на один путь, после чего движение поезда продолжается уже обыкновенным порядком.

Я видел подобные паровые паромы, или ferry, в Нью-Йорке, но на тех перевозятся только экипажи и пешеходы, а отнюдь не целые поезда железной дороги.

Переезд через залив продолжался какие-нибудь четверть часа, и мы покатили дальше. До Сан-Франциско оставалось не более 40 верст, но поезд наш уже наводнили местные агенты с предложением услуг и оделяли всех пассажиров целыми пачками разных объявлений. Разумеется, все эти объявления отличались американским искусством вводить свежего и неопытного человека в заблуждение. Я от души посмеялся, прочитав объявление некоего немца Гофмана, расхваливавшего свою гостиницу сразу на трех языках: по-английски он назвал гостиницу New Atlantic Hotel и уверял, что она устроена на манер гостиниц американского побережья Атлантического океана; по-немецки гостиница названа уже Deutsches Gasthaus, и содержатель уверяет, что принял все меры, чтобы немецкие путешественники почли себя как дома, в любезном фатерланде; наконец, по-шведски та же гостиница названа Skandinavisk Hotel. К сожалению, мне не удалось не только остановиться в этом отеле-хамелеоне, но даже видеть его, и потому я не мог проверить, какой же национальности всего лучше чувствуется в этом многоречивом учреждении.