Маниту - 2

Путь от Денвера до Ключей Колорадо (Colorado springs) пролегает прямо с севера на юг по довольно живописной холмистой местности, причём на восток холмы постепенно сглаживаются и переходят в необозримые прерии, а на запад, наоборот, всё повышаются и ограничиваются на горизонте хребтом Скалистых гор, в котором кое-где виднеются даже снеговые вершины. Соседом моим в вагоне оказался очень милый господин, рассказавший мне не мало интересных подробностей об этих местах и особенно о Маниту, куда я теперь ехал.

Маниту представляет собою местечко у подножья Скалистых гор, играющее ныне роль модного пункта для съезда ищущих исцеления минеральными водами. Как и в Европе, здесь собираются летом приезжие не только больные, но и здоровые. К тому же, кроме целебных источников, тут много других физических чудес, и многие являются сюда с семействами на всё лето, как на дачу. Возвышенное местоположение среди гор сделало климат Маниту одним из благодатнейших, и летом тут не бывает сильных жаров.

Совсем не то было меньше ста лет назад. Эти дикие места были почти не обитаемы даже индейцами. Зимою, конечно, всё засыпалось снегом, но и летом к ключам Маниту индейцы являлись только на поклонение своему Великому Духу. Целебное свойство ключей было, однако, известно, и самое название дано именно потому, что ключи почитались временным местом пребывания индейского Великого Духа — Маниту.

Только в 1806 году известный исследователь прерий, майор американской армии Пайк (Zebulon Pike), пробираясь всё далее и далее на запад, увидал наконец на горизонте белое пятно, которое он принял за облачко. Кругом была еще волнистая прерия, и Пайк никак не думал, что он видит снеговую вершину пика, названного впоследствии его именем. По приблизительной оценке майор находился в 200 верстах от горы, и самая возможность видеть столь отдаленную вершину объясняется необычайной прозрачностью воздуха прерий. Когда неизменное положение облачка не оставляло сомнения в том, что это должна быть снеговая вершина, отважный Пайк с несколькими солдатами решился дойти до горы и, если можно, подняться на её вершину. Он ехал верхом целых шесть дней, но снеговая шапка казалась еще всё так же далеко. Только на десятый день начались обрывы и дикие ущелья, по которым верховая езда сделалась невозможною. Дальнейший путь исследователи продолжали пешком. Несколько дней они с неимоверными усилиями карабкались по скалам, но, истощив жизненные припасы, не достигли вершины и принуждены были вернуться обратно и только сообщить о своем открытии. Что сказал бы Пайк ныне, когда до Маниту можно ехать в великолепных пульмановских вагонах, а далее до самой вершины Пайкс-Пика устроена зубчатая железная дорога!

Необходимо, впрочем, заметить, что целебные ключи Маниту были известны и белым гораздо раньше, но к ним подходили не с востока, а с юга. Ещё в XVII веке французские миссионеры проникли сюда из северных провинций Мехики, посетили и описали минеральный источник содовой воды, носящий и поныне французское название «Fontaine-qui-Bouille». Но это открытие оставалось одиноким, не было сопряжено с астрономическим определением места и не нанесено на карту.

Затем в 1842 году знаменитый американский инженер и геодезист Фримонт (Fremont), которому правительство Соединенных Штатов поручило исследование материка к западу от р. Миссиссиппи, явился сюда с большим отрядом солдат, перешел хребет Скалистых гор, вступил в следующую за ним необозримую нагорную пустыню, открыл Большое Соленое озеро и вышел к берегам Тихого океана. Однако, Фримонт прошел мимо Пайкс-Пика и о целебных источниках у его подножья узнал лишь по слухам, от встречавшихся ему неоднократно индейцев.

Первым исследователем Маниту и его окрестностей единогласно считается отважный англичанин Рокстон (Ruxton), который проник сюда в 1847 году совершенно один, с двумя верховыми лошадьми и несколькими навьюченными мулами. Это не был географ или ученый путешественник, а просто охотник, любитель сильных ощущений. Занимаясь охотою в предгорьях Скалистых гор, Рокстон совершенно случайно забрался в роскошную и дикую долину Маниту и бродил здесь довольно долго, наслаждаясь прелестями природы и утоляя жажду шипучими водами местных ключей. В один прекрасный день он к ужасу своему неожиданно наткнулся на индейский лагерь. Правда, лагерь был пуст, но тлевшие еще огни и развешенное на кольях сушеное мясо показывали, что индейцы скоро сюда вернутся. Покинув лагерь и проходя уединенными горными тропинками, Рокстон увидал в долине группу конных индейцев, принадлежащих к одному из кровожаднейших племен Арапехос (Arapahoes). Эта встреча не предвещала ничего доброго, и отважный охотник, вернувшись к своим мулам, решился ночевать тут в последний раз и на другое же утро покинуть прелестные места, пока, как он полагал, присутствие его еще не замечено. Однако, ночью он проснулся от дыма и увидал, что небо освещено зловещим заревом. Сообразив, в чём дело, Рокстон с ужасом заметил, что лес внизу того ущелья, где он устроил свой ночлег, объят пламенем, и огромные вековые деревья с треском падают на землю. Очевидно, индейцы подсмотрели смельчака и, не предполагая, чтобы он был тут в полном одиночестве, решились истребить непрошеных гостей огнем. Не дожидаясь, пока пожар настигнет место ночлега, Рокстон немедленно оседлал своих лошадей и мулов и бросился спасаться вверх по узкой и дикой долине; однако, двигаясь довольно медленно вследствие беспрерывно встречаемых затруднений от камней и бурелома, он с ужасом убедился, что огонь скоро настигнет его. Продолжая двигаться с невероятными усилиями, он наконец увидал боковой овраг, отделяющийся с противоположной стороны долины и состоящий из обнаженных скал, где огню негде было разгуляться. Но деревья у выхода оврага в долину уже загорались. Не долго думая, он бросается туда, рассчитывая, что и мулы, привыкшие всегда следовать по пятам лошадей, повернут за ним. Однако, пробившись через полосу огня и выехав на голые скалы, Рокстон заметил, что хотя он и спасся, но мулов нет; между тем потеря мулов и всех запасов в этих диких местах, за тысячу миль от ближайших колонистов была равносильна гибели; собственное спасение только отсрочило бы неминуемую смерть; поэтому Рокстон решался вернуться назад и спасать своих мулов. Он уже приблизился к зияющим огненным языкам, объявшим ближайшие деревья долины, и готов был ринуться в самое пекло, как вдруг, к великой радости, увидал выскакивающих из пламени мулов; настигнутые огнем, они, очевидно, тоже не нашли ничего лучшего, как спасаться в сторону. Всё дальнейшее путешествие Рокстона по совершенно неприступным диким скалам и пропастям, под постоянною опасностью быть встреченным кровожадными индейцами, было рядом ужасных страданий и лишений; однако, благодаря непреклонной энергии и осталившимся нервам, ему удалось впоследствии выбраться из гор на прерии и вернуться в места, заселенные уже белыми.

На станции Ключи Колорадо я был принужден расстаться с интересным собеседником. Он поехал дальше, в Пуэбло, а я вышел из вагона и пересел на узкоколейную железную дорогу. Надо заметить, что «Ключи Колорадо» и «Маниту» соединены ныне тремя почти параллельными железнодорожными путями, из которых один ширококолейный, другой узкоколейный, а третий электрический; кроме того, имеется еще прекрасное шоссе. Расстояние между названными пунктами, лежащими на разных высотах (Ключи Колорадо 5992, а Маниту 6324 фута над уровнем океана), всего 6 миль, т. е. 9 верст, и сообщение между ними в течение лета чрезвычайно деятельное. Сотни и тысячи семейств поселяются тут или поправления здоровья или просто ради развлечения. Оба городка застроены множеством гостиниц и всяких меблированных домов; всё это в течение «сезона» переполнено жителями, как в самых фешенебельных курортах западной Европы. Сюда являются почти исключительно одни американцы. Слава целебных вод такова, что здешние железистые и содовые воды развозятся в бутылках и продаются затем в аптеках во всех городах Соединенных Штатов. Уверяют, что воды ключей Маниту имеют те же свойства, что воды Спа, но будто бы еще сильнее и потому целебнее.