Первые шаги. Одесса, Баку, Владивосток - 17

 Один из моих попутчиков, которому я дала адрес, даже приезжал в Одессу, но мне было не до него: у нас с мамой были крупные неприятности — маму не хотели прописывать в Одессе как жену "врага народа". Я поступила на работу в библиотеку клуба Деревоотделочников. Проработала там месяца два, и меня уволили: кто—то сообщил, что мой отец арестован, и мне сказали, что на культурной работе мне работать нельзя.

Единственная надежда оставалась на поступление в университет. Но ведь меня могли также не принять. Правда, был большой приём в вузы, а поступающих было не так много. У меня не было аттестата о среднем образовании, но в 1934 году его ещё не требовали. Нужно было написать сведения о родителях, и вот я впервые написала полуправду. Я написала, что мама с папой не живёт, что папа остался на Дальнем Востоке, а я с мамой приехала в Одессу. Меня допустили к экзаменам.

Я решила поступать на химический факультет, хотя все мои родственники советовали поступать на математический или физический факультеты. Физику я знала недостаточно, многие разделы я вообще ещё не проходила в школе, а математику я знала хорошо, но тоже не всё прошла, т.к. даже полностью не закончила 9-й класс. Мне казалось, что это станет препятствием для поступления на математический факультет, а для поступления на химический мне казалось, что будет достаточно, если я сама пройду все эти разделы. Кроме того, я очень хорошо знала химию.

Всё лето я занималась только математикой— всё прошла и выучила несколько новых разделов. Экзамены сдала неплохо: по химии и литературе получила пятёрки, по математике — 4, по физике — 3. Меня приняли, но т.к. я не могла предоставить справку с места работы отца, я два года не получала стипендию. На третьем курсе мне её назначили, не требуя справки. Мама уехала в Кировоград, а я, как студентка, была оставлена в Одессе.

Я сразу вписалась в студенческую жизнь. В Кировограде жили наши родственники Пашутины. Мамина двоюродная сестра Элеонора Михайловна — Нона, была замужем за врачом — гинекологом Иваном Яковлевичем. Раньше они жили в Одессе, а потом Иван Яковлевич получил большую практику в Елизаветграде и ещё до революции они полностью переехали в Елизаветград. У них был довольно большой дом с террасой, выходящей в сад. Жили они и при советской власти настоящей помещичьей жизнью.

Иван Яковлевич был чуть не единственным гинекологом на всю область. Он очень много работал и много зарабатывал. Это был очень хороший, добрый человек. Он был крупным, полным, всегда приветливым. Дом всегда был полон гостей. За стол садились не менее 12 человек. Тётя Нона очень любила своих родственников и всегда оказывала им помощь. Всю жизнь у них жила тётя Кадя (Леокадия Михайловна — сестра тёти Ноны), и вот теперь они приютили мою маму. Дочь Пашутиных Валя 1905 года рождения, закончила консерваторию в Киеве. Она вышла замуж за Павла Ивановича, драматического артиста , которого не миновала участь очень многих— он был арестован и погиб. Валя вернулась в Кировоград, жила с родителями, работала в филармонии.

Узнав о нашем положении и о том, что мама должна покинуть Одессу, тётя Нона пригласила маму к себе. Мама поступила на работу, но жила у Пашутиных. Зарабатывала она очень мало, но благодаря им, материально ни в чём не нуждалась. Но, конечно, очень переживала, больше всего из-за папы.

Папа писал бодрые письма, ждал освобождения, которое состоялось в конце 1936 года. И папа приехал в Кировоград. Он поработал некоторое время вольнонаёмным в Хабаровском Крае, чтоб заработать немного денег. Возможно, если бы он не поспешил приехать в Кировоград, он пережил бы спокойно грозные (1937—1938) годы. Но папа рвался к маме. Мама с нетерпением ждала его. Она сняла комнату в одном из ближайших домов и с нетерпением ждала папу, и он вернулся к ней. Он устроился на работу, конечно, не по специальности, т.к. в Кировограде нет даже реки, по которой могли бы плавать суда. Правда, там есть речушка, которая протекает на окраине города. Пароходы по ней не ходили, но лодку можно было нанять.

 Однажды я пришла туда с Юрой Крыжановским — он был внуком двух сестёр, владеющих домом, где мама сняла комнату, ожидая приезда папы. Он учил меня кататься на велосипеде, мы гуляли в парке, у него был очаровательный сеттер, которого я очень полюбила. Он фотографировал меня с собакой и без собаки. Придя к реке, мы начали купаться, а потом взяли лодку. Плавал Юра плохо. Я прыгнула в воду, он за мной. Лодка медленно уплывала по течению. Я попыталась её догнать, но тут увидела, что Юра пыхтит, задыхается и время от времени голова его опускается в воду. Я поняла, что он тонет. Мы были недалеко от деревянного помоста, с которого ребята прыгали в воду; я подала ему руку, поддержала его, и мы ухватились за помост. Кто-то посторонний пригнал нашу лодку. Юра благодарил меня за помощь, так, вроде я бы могла и не помочь ему и оставила тонуть. Я пожимала плечами, уверяла, что моё вмешательство было незначительным и что он справился бы без меня. Между нами возникла неловкость, и возникающая дружба оборвалась. Мне он не нравился.