На следующий день пришел французский военный доктор. Ни он, ни сестра, ни санитар не говорили по-русски. Как видно, никто кроме меня не говорил по-французски. Доктор пришел, остановился у одной койки в конце барака, что-то сказал сестре, потом прошел, не глядя, по палате и ушел.
Эта утренняя прогулка по бараку оказалась его ежедневным визитом. Он не останавливался и ни на кого не смотрел. На четвертый день я его позвал, когда он проходил.
— Отчего вы говорите по-французски? — спросил он сердито.
— Оттого, господин доктор, что меня ему учили.
— Что вам нужно?
— У меня почему-то болят ноги, вы можете что-нибудь сделать?
— Зачем вы тут?
— У меня был тиф.
Он пожал плечами и пошел дальше. На возвратном пути я его окликнул опять.
— Что вам нужно? — огрызнулся он.
— Господин доктор, здесь очень холодно, нельзя ли починить окна, я уже просил сестру.
— Как вы смеете жаловаться! Вы должны быть благодарны, что вас всех сюда пустили! Вы заключили с немцами мир и удрали сюда!
Я разозлился.
— Простите, господин доктор, мы никакого мира с немцами не подписывали, подписали большевики, мы против них сражались!
— Разницы никакой, вы все предатели!
И ушел.
На следующий день он до меня даже не доходил.
Свободное копирование
