Володя проснулся первый и разбудил меня: „Что происходит?” Баржа качалась, и вода снаружи иногда хлестала в ее бок.
— Понятия не имею. Попали в какое-то течение, может, приток?
— Вероятно, Припять.
Качание продолжалось недолго, вдруг что-то звонко ударило в борта, и звук загремел в коридоре, точно мы сидели в пустой бочке. Через минуту кто-то пробежал по доскам. Воротился.
— Эй, у вас дыра!
— Так это так грузят.
— Ты, товарищ, не ври, вы, наверное, людей возите.
— Да честное слово, зачем нам?
Мы оба перестали дышать, разговор был над самой дырой.
— Знаю тебя, стерва, врешь, как сивый мерин!
— Нас же осматривали в Лоеве.
— Да они что знают!
Но голоса удалялись. Я только заметил, что баржа перестала двигаться.
— Ух! Это было близко.
— Он даже в дыру посмотрел, — прибавил Володя.
Вдруг откуда-то послышались опять голоса. Кто-то кричал, только отрывками было слышно. Женский голос, плаксиво: „Да товариши... он здешний... мы только...” Голоса удалялись.
— Это что, Киев? — спросил Володя.
— Нет, еще рано.
Баржа не двигалась еще более часу. Наконец опять пошли, баржа покачивалась, и вода снаружи тихо бурлила. Хотя было душно, но хорошо пахло смолой.
Прошло еще часа два, когда вдруг дно баржи заскрипело, она накренилась, выпрямилась, какие-то глухие звуки, скрип, и баржа остановилась.
— Теперь что?
— Черт его знает! Сели на мель?
Кто-то опять пробежал над нами: ‚Хорошо, хорошо, да ты...” Прошло еще несколько минут, баржа задрожала, покачнулась, послышался плеск воды, и баржа выпрямилась, качаясь из стороны в сторону.
Судя по беготне, наша баржа была не единственной на мели. Прошло довольно много времени, пока двинулись опять.
Вдруг Володя спросил:
— Который час?
— Не знаю, половина четвертого, четыре.
— Отчего так темно вдруг стало?
Я встал посмотреть на небо и остолбенел. Наша дыра куда-то исчезла. Володя, наверно, почувствовал мое волнение, потому что вскочил и подошел.
— Что случилось? — сказал он придавленным голосом.
— Яне знаю.
— Куда она исчезла?
Я пожал плечами.
— Ты знаешь, что? Доски наверху сдвинулись, когда мы сели на мель, — сказал Володя спокойно.
Я был поражен его спокойствием. Меня охватила какая-то внутренняя паника. Не одна доска, а все верхние три слоя, а может даже четыре, сдвинулись вперед. Я полез кверху, убедился, что невозможно было протиснуться далее четвертой с верха доски.
В моей голове пролетало, что нужно поднять верхнюю доску и как-то ее пихнуть в сторону, затем попробовать сделать то же со вторым ярусом, но я тут же понял, что это невозможно. Я спустился, но продолжал смотреть вверх. Володя, как видно, понял наше положение.
— Теперь что? — спросил он глухим голосом.
— Попали, брат, как зайцы, в западню.
Нужно было обдумать. Мы сели опять. Я этого никак не ожидал. Вдруг Володя сказал:
— Послушай, если доски двинулись, может, они открыли дырку сзади. Там была дыра небольшая.
— Ты прав, пойду посмотрю.
Я пошел по коридору. В конце первого слоя досок проходил свет, но дырки не было. Дальше то же самое.
— Ну, брат, придется попробовать как-то наши доски двинуть.
Небольшие уступы между досками были как маленькие ступеньки. Я поднялся по ним, сгорбился и попробовал спиной поднять доски. От напряжения у меня затряслись ноги и мне пришлось слезть. Доски не двинулись.
Опять сели и стали обдумывать.
— Знаешь что, попробуем двинуть их рычагами, посохи наши крепкие, — предложил Володя.
— Попробуем.
Опять я полез. Володя держал мои ноги. Употребляя оба посоха, как рычаги, я напряг все свои усилия, но, насколько я мог видеть, без всяких результатов. У меня тряслись теперь не только ноги, но и руки. Пришлось слезть. Вдруг Володя сказал:
— Смотри, пятно света стало больше.
Я не заметил, как что-то сдвинул.
— Говорят, что если можно просунуть голову, то и тело пройдет, — сказал он неуверенно. — Это правда?
— Не знаю, никогда не пробовал. Сейчас и голова новорожденного на прошла бы.
Я стал снимать сапоги.
— Что ты делаешь?
— Когда лезешь, голыми ногами лучше держаться.
Полез опять. Действительно, босиком было легче. Я продолжал работать рычагами и плечом. Вдруг неожиданно где-то двинулось, и я почувствовал сильную боль. Конец какой-то доски врезался мне в плечо. Но свет не увеличился. Я слез опять.
— Дай я попробую! — Володя разулся.
Он поработал несколько минут, но судрога связала ему ноги, и он спустился.
Мы оба вытянулись отдохнуть. Мы уже проработали более четырех часов с почти что незаметным результатом.
— Сколько весят эти доски? Ты математик, подсчитай.
— Я же не знаю, сколько их.
— Притворись, что знаешь.
— Да к чему это?
Я говорил, лишь бы не молчать, потому что заметил, что Володю опять объяло отчаяние. Но он вдруг как будто проснулся.
— Это все ерунда, но знаешь, что я подумал, рычаги наши слишком длинные, они должны быть на фут короче.
— Ну давай отрежем.
У меня так тряслись руки, что мне было трудно держать нож.
Свободное копирование
