На следующий день опять поехали на сенокос. Этот раз две подводы привезли. Косцы уже достали себе жерди и не особенно удачно привязывали сено. Пришлось опять показать. Стали расспрашивать, как и что. Лгал я немилосердно, но они мне теперь верили.
Пошел вечером Володю проведать. Доктор говорит, ноги чинятся, дня через два сможет Володя сапоги надеть. Говорит:
— Петр Маркович мне рассказывал про Москву. Плохо там живется. Зря мы революцию заварили...
Я испугался. Что это ему Володя наболтал? Когда доктор вышел, я наскочил на Володю:
— Что это ты, дурак, ему наговорил?
Володя покраснел:
— Да это как-то нечаянно вышло.
— Вот идиот, говорил тебе держать язык за зубами!
Вернулся доктор. Я попробовал от него узнать, что ему Володя нарассказал. Чем больше он говорил, тем больше я пугался. Если этот доктор станет рассказывать все это по деревне, может дойти до Акима, тогда нам крышка.
— Вы говорите, что вы меньшевик? Большевики очень вас не любят, они большинство меньшевиков расстреляли. Знают здешние большевики, что вы меньшевик?
Я увидел, как он побледнел.
— Да нет, слава Богу, не знают.
— Так вы ни слова, что вам Петр Маркович говорил, не повторяйте, не то я узнаю и большевикам скажу, кто вы такой.
— Да... да... вы не будете говорить... я клянусь никому не говорить!
— Ну смотрите, узнаю, они вас ликвидируют.
Напугал его бедного, а сам удивляюсь: не думал раньше шантажом заниматься.
Пошел прочь разозленный на Володю и вдруг подумал, что я и сам проговорился! Ни к черту все это, нужно быть более осторожным. Может быть, наши общие промахи сойдут. Досадно было, что в таких лгунов превратились.
На пятый день прибежал Васька, говорит, что Аким позднее зайдет. Анютка осунулась.
— Да чего вам обоим отсюда уходить? Пусть Петруша пойдет, а ты тут оставайся!
— Да мы тебя тут приютим, нет у нас защитников, оставайся! — прибавила мать.
— Не могу я Петю одного отпускать, он безыскусный, никогда не проедет.
— Да что он, глумной?
— Нет, не глумной, да мало жил по себе.
Пришел Аким. Говорит:
— Послезавтра поутру пойдете в деревню (забыл, как называлась, кажется, Лихово или Ляхово) к Сергею Малахову, он вас направит. Васька вас проведет.
Васька закорячился:
— Никогда там не был, — сказал он, надувшись.
— Ты со мной не шути, я тебе уши оторву.
Значит, мы опять в путь пускались. Жалко мне было оставлять гостеприимный дом с милыми хозяевами. Опять куда-то в неизвестную бездну ныряли.
Анютка приуныла. Хорошая девушка. Я бы с удовольствием тут остался, может даже зеленым стал, но нельзя.
Свободное копирование
