Мои родители переехали в Москву в то самое время, как меня арестовали. Никто не знал наверняка, что со мной случилось. Я просто пропал. Видел сестру в то утро, пошел на работу, послали в Английскую миссию — и баста. Справлялись — ничего. Тут старая графиня Шереметева говорит моей матери:
— Пойди к Каменеву. Я у него была, справлялась о моих сыновьях и о Саше Сабурове. Пришла, там много народу сидит, заполнила анкету. Не успела сесть, приглашают, открыли дверь, а тут Каменев вскочил, подошел, поцеловал мне руку и кресло подставил. Спрашивает — что он может сделать? Рассказала, а он говорит — это не от него зависит, но узнает. До сих пор не узнал.
Моя мать все-таки решила пойти к Каменеву. Пришла. Комната набита, некоторые уже второй день сидят. Заполнила анкету. Тогда анкеты были с полверсты. Имя, кто был отец, кто мать, где раньше жил и т.д., и т.д. Смеялись тогда, что если идти на прошение, то заранее нужно было разузнать, „кто был дантист твоей бабушки”. Но тут выскочил какой-то господин и говорит моей матери: „Простите, товарища Каменева нет, вас примет товарищ комиссара товарищ Крутиков.” И повел в его кабинет. Вошла, Крутиков вскочил, поцеловал ей руку и говорит:
— Простите, что заставил вас ждать.
Моя мать ему говорит:
— Меня сразу же провели, у вас там комната набита людьми, которые пришли задолго до меня.
— Да вы, Варвара Петровна, совсем другое дело. Я вашего батюшку очень хорошо знал и уважал. Когда он был обер-прокурор, я в его конторе служил маленьким чиновником. Всегда он со мной разговаривал и поощрял. Все, что я знаю в юстиции, от него научился. Граф был замечательный человек. Что я могу для вас сделать?
Моя мать объяснила, что я пропал и что меня, вероятно, арестовали. Он говорит:
— Варвара Петровна, это не от нас зависит, это Чека, но я все, что могу, узнаю и сделаю.
Моя мать его поблагодарила, а он говорит:
— Варвара Петровна, у меня автомобиль, я вас домой отвезу.
— Нет, спасибо, я сама пешком пойду, у вас тут много людей ждут.
— Ах, они пускай ждут!
— Нет, — говорит моя мать, — я в вашем автомобиле ехать не хочу.
— Да, — говорит Крутиков, — понимаю, вам неудобно.
Через неделю приехал с визитом и дал знать, что я теперь в Бутырках сижу и что сделает все возможное, чтобы меня оттуда вытянуть.
Свободное копирование
