Я очень похудел и ослаб, и моя мать хотела, чтобы я немножко откормился. Моя бывшая учительница литературы в Вяземской гимназии Мария Александровна Рыбникова жила в Малаховке, недалеко от Москвы, на Рязанской железной дороге. Она была в то время очень известна как литераторша. Как раз в это время она собирала и выбирала стихотворения для Антологии. Она помнила, как я любил поэзию, и была очень рада пригласить меня к себе ей помочь. Я тоже был очень доволен и поехал в Малаховку. Стали работать. У нее была великолепная библиотека. Мы перечитывали вслух, спорили, выбирали, писали заметки. Мария Александровна настаивала, чтобы я ходил гулять, чтоб усилить мои ноги. Весна была ранняя. Зная, как я интересовался живописью и архитектурой, Мария Александровна послала меня посмотреть разные имения. Мне в особенности понравилось Быково, которое раньше принадлежало Воронцовым-Дашковым. Мария Александровна убедила меня поехать и в Раменское, бывшее имение Голицыных-Прозоровских.
Я поехал дачным поездом и пошел смотреть. Дом был небольшой, но довольно красивый. Во всех старых имениях были сторожа. Было нетрудно их убедить показать дом. Я пошел искать сторожа.
Прошел перед фасадом, как вдруг из дома выскочил молодой парень с винтовкой. Он меня тут же обвинил в шпионстве и арестовал. Оказалось, что в доме местное Чека. Потребовали документы, а у меня, кроме „волчьего билета”, ничего нет. „Значит, — говорят, — шпион.” Допрашивают. Говорю, „отдыхаю” в Малаховке. После двухчасового допроса посадили в какую-то темную конурку под лестницей. Я решил, что на этот раз мне не выбраться.
На следующее утро решили меня отправить на Лубянку. Голодного посадили в поезд, под конвоем старика с револьвером. Мы разговорились. Стали говорить о земледелии. Он мне говорит:
— Да вы деревенский!
— Да, — говорю, — деревенский.
— Ох, много накрутили эти горожане, у нас в Раменском даже осенью посева не было.
— Да они не понимают.
— Дурье все, понаехали в деревню, все испортили.
Он стал очень дружелюбно рассказывать про свою жизнь до войны, и трудно было себе представить, что он конвоир, а я арестованный. Милый был старик. Когда мы приехали на Казанский вокзал, я ему говорю:
— Родители будут беспокоиться, если вы меня сразу же отвезете на Лубянку. Если мы возьмем извозчика, могли бы мы заехать в департамент, где служит моя сестра?
— Отчего же нет? Никогда на извозчике не ездил. Заедем.
Поехали. Отдел моей сестры был в доме Маргариты Кирилловны Морозовой. До войны она была некоронованной королевой Москвы. Ее покойный муж собирал картины Врубеля, она — французских современных художников, у нее бывали вечера поэтов, философов. Дом ее в Мертвом переулке был невероятной вульгарности. Колонны из разноцветного мрамора, какие-то золоченые купидоны, повсюду бархат и т.д. Все было колоссального размера.
Приехали туда. Старик мой ахнул, когда вошли в прихожую:
— Да это, брат, дворец!
— Нет, — говорю, — не дворец, но денег много потрачено, так только купцы строить могли.
— Да, — говорит старик, — наш князь точно в халупе жил.
Я кого-то попросил вызвать мою сестру, а тут вдруг Миша Фокин проходит. Спрашивает:
— Что ты тут делаешь, Николаша?
Он наш сосед по Хмелите был. Я ему объяснил.
— Э, брат, подожди, я тебе устрою.
Тут моя сестра появилась. Фокин ей что-то быстро объяснил, и они вместе куда-то побежали. Сидим мы в прихожей. Я извинился перед стариком, что так долго сидим.
— Э, братец, я здесь наслаждаюсь, ничего такого никогда не видел.
Прошел почти час. Выходит Фокин с сестрой и дает мне бумагу. Напечатано: „Николай Волков отправлен в село Раменское, чтобы осмотреть дом, бывший Голицыных-Прозоровских, для сего департамента... ” и еще что-то. Подписано — „Товарищ Троцкая”. И штемпель.
Поехали на Лубянку. Та же комната, в которую меня ввели шесть месяцев тому назад. Старик протянул чекисту какую-то бумагу. Чекист осторожно ее прочел. Посмотрел на меня. Я ему говорю:
— Ошибку они сделали, я туда официально был послан, а они не слушали.
— Какую ошибку?
— Да вот смотрите! — Показываю ему свою бумагу.
— Кто это — товарищ Троцкая?
— Как кто? Жена товарища Льва Троцкого.
Он покраснел:
— Да чего же они вас арестовали? — И обрушился на несчастного старика.
— Подождите, подождите, он тут совсем не при чем, его послали.
— Вот канальи! Провинциальные дураки, что они время наше тратят! Они и читать не умеют!
К счастью, мой старик, которого я заранее поблагодарил и дал деньги на извозчика, юркнул куда-то и исчез.
— Ну, это ошибка, зря вас сюда привезли. — Вернул мне бумагу, и я вышел.
Свободное копирование
