Годы заграничного ученичества и странствий - 39

В числе молодых профессоров, постепенно вошедших в состав преподавателей парижской Школы правоведения, следует упомянуть хорошо известного теперь Рено[1]. Кафедра международного права в год моего прибытия в Париж занята была временно Шарлем Жиро. Его широкая и разносторонняя подготовка позволяла ему пополнять недочеты в программе и переходить от преподавания римского права к лекциям по праву публичному. Я по временам показывался в его аудитории, но ничего такого, чего бы я не слышал раньше от Каченовского, или не читал в общераспространенных курсах, нам Жиро не сообщил.

Преподавание международного права оживилось только со времени занятия этой кафедры Рено. В настоящее время этот труд делят с ним 2, 3 других профессора, в числе их специалисты по истории дипломатических сношений, по истории литературы международного права, по частному международному праву. А так как преподавание того же предмета обставлено весьма широко и в Школе политических наук, то молодой ученый, посланный из России для приготовления к профессорскому званию, может найти в этой области желательное руководство. Я касаюсь преподавания только тех предметов, которые прямо или косвенно относятся к моей специальности, иначе мне пришлось бы наставивать на том, что в области цивилистики, римского и торгового права французская школа может дать такую же подготовку, как и немецкие университеты, в которых, со времени выхода общего гражданского кодекса, стали меньше заниматься римским правом и, в частности, Пандектами[2]. По своей широкой начитанности Жирар, например, выдержит сравнение с любым немецким лектором по истории римского права. По его курсу можно готовиться прямо к магистарскому экзамену, знакомясь так же хорошо с результатами, добытыми немецкой эрудицией и, в частности, Моммзеном, переводчиком которого на французский язык был Жирар.

В настоящее время, когда немецкие университеты стали недоступными для русской учащейся молодежи, особое значение приобретает посещение ею лекций французских профессоров. Те, которые не имеют возможности устроиться в Париже, найдут также в других городах средства удовлетворить своим научным запросам. Лионский юридический факультет, например, благодаря Гаро, слывет едва ли не лучшей во Франции школой криминалистов, выдерживающей сравнение даже с Парижской, несмотря на то, что в ней читают лекции не только Гарсон[3], но и Пуатевен. Но не пора ли вообще отказаться от мысли, что к магистерскому экзамену можно подготовиться только за границей.

Не пора ли самим профессорам, по крайней мере столичных университетов, последовать примеру парижских и организовать нечто подобное тем "углубленным курсам", о которых я говорил выше. Когда я однажды обратился, разумеется, неофициально с таким заявлением к членам нашего факультета, бывший его декан, сам превосходный лектор, высказал сомнение в том, чтобы у нас были научные для того силы. Не есть ли это чрезмерная скромность и недостаточное доверие к себе. Не является ли также возможность увеличить самое число этих сил допущением к преподаванию по одной и той же кафедре нескольких профессоров. В Москве и в Петербурге число слушателей доходило одно время до 10 000, из них от 1/3 до 1/2 и более были юристы. Университет с таким числом посетителей должен был бы иметь возможность включить в свои стены цвет русской науки, а при таких условиях легко было бы устроить более специальные курсы для тех, кто пожелал бы усвоить тот или другой предмет не в размерах общего очерка, а с восхождением к источникам и к их критике. Для этого недостаточно так называемых практических упражнений, руководительство которыми у нас, сказать мимоходом, поручается обыкновенно приват-доцентам, т.е. сравнительно менее опытным и во всяком случае менее начитанным педагогам. Необходимо, чтобы так называемые семинарии или, что то же, практические занятия, знакомили с методами исследования, каких придерживаются наиболее выдающиеся русские ученые. В Петербурге есть Академия наук. Ее профессора пользуются правом открывать курсы в университете. Как не использовать этой возможности? Как не организовать эту помощь профессорской коллегии таким образом, чтобы наши молодые люди приобрели возможность, не в пример нам, испытывать свои силы на научной разработке русского материал под руководством наиболее известных русских специалистов. Это, разумеется, нисколько бы не помешало лицам, уже приобретшим диплом, дающий им право на занятие кафедры, воспользоваться двухгодичной иностранной командировкой, как воспользовался ею и я уже в звании ординарного профессора Московского университета. Вполне овладев своим предметом и, прежде всего научившись тому, как следует работать самостоятельно над сырым материалом, они, разумеется, несравненно лучше используют свое двухгодичное пребывание в центрах европейской культуры и не ограничатся одним пассивным усвоением чужого знания