Годы заграничного ученичества и странствий - 17

Если я остановился с некоторою подробностью на том направлении, какое немецкая экономическая политика приняла вскоре после франко-прусской войны, то, главным образом, потому, что так называемое катедр-социалистическое движение нашло значительный отголосок в среде того поколения русских ученых, к которому принадлежу и я. Можно сказать, что манчестерианцев между русскими экономистами почти не было. Я, по крайней мере, не мог бы назвать ни одного человека с именем, который примыкал бы в России к направлению, представленному Жан-Батистом Сэем[1], или Бастиа[2]. Многие из молодых профессоров, между прочим, мой учитель и друг, профессор Гаттенбергер в Харькове, примыкал к чистым теоретикам, производившим свое учение непосредственно от английских классиков, но в то же время относившимся к ним с значительной критикой. Говоря это, я имею в виду Книса[3], которого я еще и в позднейшие годы имел случай слушать несколько раз, как профессора в Гейдельберге. Другие, как Александр Ив[анович] Чупров или проф[ессор] Ив[ан] Ив[анович] Иванюков[4], не разрывали вполне с Джоном Стюартом Миллем, т.е. с тем из английских экономистов, который более всех своих предшественников счел нужным считаться с критикой, выдвинутой против Адама Смита[5], Мальтуса[6] и Рикардо[7], социалистами, предшественниками Маркса. Даже сам Бунге[8] испытал на себе влияние экономических противоречий Прудона[9], как показывает его "Курс истории экономических доктрин", по которому мне пришлось готовиться к экзамену в Харькове.

Отрешенным от всякого влияния социалистических учений остался, пожалуй, один профессор Пихно[10], работавший в специальной области железнодорожного хозяйства, прежде чем сделаться редактором консервативной и националистической газеты "Киевлялин".

Другие русские экономисты или подчинились теории добавочной прибыли К. Маркса, как это можно сказать о проф. Зибере[11], или, принимая с оговорками доктрину "Капитала", пошли по стопам катедр-социалистов, проверяя основы теоретической экономии теми выводами, какие дает изучение экономического прошлого и экономической действительности.