В Александрийском театре - 3

Случай не замедлил представиться на другой же день; поводом был бенефис, мой успех и, конечно, ревность князя. Я высказала ему свой взгляд на замужество без любви и заключение, к которому я пришла. Что тут было — описать невозможно. Мольбы, просьбы, угрозы, отчаяние... Все это продолжалось более недели. Я получала по пяти писем в день и т. д. Наконец он явился сам "поговорить еще раз". Мой идеальный друг унизился до того, что предлагал мне брак, отказываясь от всяких прав на меня, только бы иметь возможность быть постоянно подле. Я выразила сомнение относительно порядка его умственных способностей, но получила ответ, что это плоды долгих, сознательных размышлений, что он способен даже на такую жертву, чтобы доказать святость своего чувства.

К несчастью для него, глаза его говорили совсем другое, и я, указав ему на это, отказалась от "чести иметь фиктивного мужа". Я потеряла к нему всякое уважение, и это мне было очень тяжело.

Он все-таки не верил моему отказу и приходил в бешенство, когда я говорила, что, выйдя замуж, я могу полюбить кого-нибудь, это естественно в мои годы, и "фиктивный муж" должен будет допустить это. Все его безумные выходки, сцены довели меня до необходимости избегать его визитов, и к концу октября мы расстались почти врагами. Я жалела о нашей дружбе, но вздохнула свободно при мысли, что у меня нет обязанностей. Развод я прекратила, так как не имела средств вести его, чем возбудила негодование Савина. Он рассчитывал на векселя князя, которые теперь теряли свою цену. Мне пришлось занять денег, чтобы заставить его уничтожить эти векселя и молчать. Мать нашла нужным упрекать меня поминутно князем, редкий день обходился без сцены, и я нашла лучшим отыскать ей отдельную квартиру и назначить известную сумму на содержание, так как Елена отказалась давать ей что-либо. С этих пор мать и брат были на моих руках, муж делал внезапные набеги на мой карман, за начатое дело развода приходилось платить,[1] так как я просила поверенного ни за чем не обращаться к князю.