ПЕТЕРБУРГ

Семейства дяди я не нашла: оно жило в Москве, а у него была контора и молодая конторщица Любовь Николаевна. Она весьма обязательно вызвалась мне помочь в знакомстве с городом и проч. Были мы, конечно, и во всех театрах.

Меня поразило отсутствие талантов на Александрийской сцене. Кроме Самойлова, Васильева 2-го да еще, пожалуй, Сазонова,[1] не на ком остановиться. Исполнение вялое, скучное, казенное... Я вынесла отвратительное впечатление, и опять у меня шевельнулась мысль: неужели я хуже их играю? Это было в особенности после дебюта Мельниковой-Самойловой в "Ошибках молодости", где мою роль играла Лелева, водевильная, весьма плохая актриса. Яблочкина 2-я только что покинула Петербург, где была любимицей, и о ней много говорили; публика была вооружена против дирекции, и на ее место трудно было найти ingenue.

Была я и в клубах, где большею частью подвизались провинциальные силы,— там исполнение было лучше, чем на казенной сцене. Дядя смеялся над горячностью, с какой я осуждала императорских артистов, и не верил, что в Саратове пиесы шли с большим ансамблем, чем здесь. Во мне таланта он и не подозревал и даже сомневался, умею ли я ходить по сцене, чем постоянно дразнил меня. Любовь Николаевна брала мою сторону и настоятельно уговаривала сыграть "хоть раз" на одной из клубных сцен. Сначала я отговаривалась, боясь неуспеха (а это могло повредить мне в будущем), потом нежеланием просить дебюта, саратовским контрактом и т. д., но она настаивала, говоря, что один раз не повредит ничему, а по крайней мере дядя убедится, что я в самом деле актриса.