К концу 1919 г. кривая расцвета ялтинской кинопромышленности стала быстро падать. Продавать картины было некому. Эксплоатировать их также было негде, так как все ближайшие районы были охвачены гражданской войной.
В конце 1919 г. я откровенно заявил сотрудникам, что на ближайшее время у нашей фирмы нет никаких определенных планов, а деньги иссякают. Я советовал каждому устроиться на какую-либо работу.
У нас осталась только одна незаконченная картина – незадачливый "Великий аспид".
Ее собирался ставить режиссер Комиссаржевский, но по целому ряду причин работу не начал. Затем взялся за эту постановку режиссер Уральский и бросил ее на половине.
Уклонились от "Аспида" режиссеры Громов и Строганов, считая неудобным заканчивать сделанную уже наполовину картину, тогда я принужден был сам довести постановку до конца, вместе с художником Рахальсом и оператором Бремером.
"Великий аспид" был нашей лебединой песней. За новые постановки мы больше не принимались, а наше ателье сдавали во временное пользование со всем его оборудованием вновь народившимся в Крыму кинопредпринимателям. Той же участи подверглась и наша лаборатория, руководимая А. Д. Поповым, одним из опытнейших лаборантов в России.
Эти мероприятия давали возможность выплачивать сотрудникам и рабочим крымского ателье причитающееся им жалованье.
Отправленные с артельщиком Федотом Гусевым в Москву негативы четырех картин давно уже должны были быть оплаченными, но Гусев все не возвращался.
Свободное копирование
