28 ноября 1969 г.
Закончился 3-й Всесоюзный съезд колхозников, который Армянское радио уже окрестило «Три дня, которые потрясли Детский мир».
Как у нас повелось, эпохальное событие сегодня отметили праздничным действом в кремлёвском Дворце съездов с прямой трансляцией по Центральному Телевидению.
Вся программа катилась по заранее известному сценарию: конферансье Борис Брунов игриво шутил и объявлял выступающих, Зыкина спела про Волгу, Любезнов прочёл зубастую басню Михалкова, Шуров и Рыкунин сбацали озорные куплеты, и после плясок ансамбля Моисеева оставались только двое, придержанных под занавес, – Райкин и Магомаев.
Наконец объявили выход Райкина. Он стремительно подошёл к микрофону, переждал аплодисменты и без всякого вступления начал:
– Купила бабка телевизор. Притащила домой, включила, смотрит – по всем программам одно и то же. Понесла покупку в магазин: «Сыночки, так он же не работает!». Продавцы ей: «Телевизор, бабушка, нормальный, а за программы не мы, Останкино отвечает». Бабка оказалась бойкая – отправилась на телевидение. Там говорят: «Мы ни при чём, программу Гостелерадио утверждает!» Бабка туда, там тоже отнекиваются: «Мы бы рады, бабуся, но мы же не главные – главные О Н И...».
И камера, как по заказу, наезжает на правительственную ложу: Косыгин с непроницаемым лицом, у Брежнева его знаменитые бровищи на лоб вылезли, идеолог Суслов что-то злое шепчет на ухо генсеку.
Райкин невозмутимо заканчивает:
– Сыночки, а нельзя ли их как-нибудь того?! – и широкий жест ладонью, означающий шлепок по заду.
– Бабкаааа!!!...
В зале ни хлопка – в этой гробовой тишине Райкин рассказал ещё один анекдот, и третий, после чего – в той же тишине – ушёл за кулисы.
Объявление следующего выхода «Поёт заслуженный артист Азербайджанской ССР Муслим Магомаев!.. » повисло в воздухе.
Всё в той же гробовой тишине трансляцию оборвали, и телеведущая объявила, что окончание концерта они покажут в следующий раз (?!).
Свободное копирование
