-348-

Александр
 

1 апреля 1895, Петербург

Едва ли, дорогой Антоша, я сделаю честь твоей людской и приеду к тебе на праздники. У тебя скворцы и пернатые совокупляются, а я человек нравственный. Меня возмущают мартовские коты и кошки у нас в Питере на лестницах. Душу вытягивают... Завидую тебе и тому, что ты лицом к лицу встречаешься с весною в деревне, а не в городе. Не поеду я к тебе на праздники потому, что работаю анафемски дни и ночи буквально. Взялся за работу и проклинаю себя. Делаю "Указатель" к "Новому времени" по 100 руб. за год и спешу хоть второй год закончить, пока Суворин не уехал. Получу с него за 2 года и -- махну на юг. Если же он уедет ранее моей "готовности", то без него денег мне никто не даст, и я останусь на бобах. А работа -- воистину анафемская. Теперь я заканчиваю 16-ю тысячу листов. Можешь себе вообразить, как мне солоно 100 рублей достанутся. Если хватит духа довести все дело (и до сего дне) до конца -- понадобятся годы. Больше 6--8 NoNo в сутки при 9-тича-совой работе сделать не удается. Особенно трудны сербская и наша турецкая война. Буду просить у Суворина прибавки хоть по 150 вместо 100 за год, но на успех не надеюсь. Теперь уже истекает второй месяц каторжной работы. (Поэтому я тебе так долго и не писал.) Угнетаю же я себя работой ради того, чтобы съездить на юг, куда душа давно уже просится. Шубинский уже заказал мне описание и фотографии дворца в Таганроге. Думаю, что и еще что-либо набежит. Все-таки -- поездка будет не без пользы, если только... Суворин не уедет раньше меня.

Жидовка моя, которую ты в своем письме назвал "Натальей Михайловной", кланяется тебе, "Антону Семеновичу", и собирается написать тебе, но едва ли это сделает, ибо занимается пасхальным развратом: поминутно бегает то к портнихе, то за куличами и пасхами, то за окороками. Карманы мои опустошены, как болгарские деревни во времена башибузуков. Окорок купили в 29 фунтов, и ногу телятины фунтов в 25, и кроме того еще индейку. Я в ужасе: придется две недели есть ветчину с горошком, ветчину с хреном, горошек с ветчиною, хрен с ветчиною, repetatur da Capo {Repetatur -- повторять (лат.), da Capo -- с головы (итал.) -- повторяется с начала.} и т.д. Словом, "и сегодня горох, и учора горох...". Приезжай разделить компанию, угощу сигарой. Я для тебя собираю в ватерклозетах и писуарах окурки сигар. Деньжищ перед праздниками ушло -- страсть, около 500 руб. (Дача 150, обновы жене и детям свыше 100, квартирный налог, квартирная плата и на чаи -- более 100 и т. д.) И я -- без штанов. Одно слово -- не житье, а масленица. Водки и пива с самого твоего отъезда в рот не брал: вот до чего дошел! Здоровье -- не ахти как. Сплю 5 1/2--6 ч. в сутки, колет в сердце и поясница болит, как у онаниста или злоупотребляющего скворца в Мелихове.

Хороним Бертенсона. Воняет. Хоть и лейб-медик, а воняет страшно. Вчера на панихиде меня стошнило. До мая кадавр будет стоять в подвале лютеранской церкви.

Письмо Бруккерши напрасно ты мне прислал[1]. Оно мне напомнило грустную страницу из студенческой жизни, когда я был оклеветан и не умел защититься по молодости и глупости. Цель письма была -- очернить меня в глазах Воронцова, к которому я студентом поступил в гувернеры.

Наткнулся я на историю с заживо погребенным регентом Михеем Герасимовичем (раззява). Посылаю выписку.

Киндеры здоровы и по-прежнему -- болваны, как и были, чего и тебе желаю. Будь здоров. В общем, на душе какой-то свинец. В редакции то же, что и прежде было. Готовлюсь к препровождению ad patres {К праотцам (лат.).} Гагары: плоха старушенция, гаснет. Не ела ни черта в посту (грех!) и "ошкилетилась". Мишка воюет, всех бьет по мордам. Мамаша радуется.

Будь здоров. Думаю, что ранее 15 апр. не окончу работы, а потому, вероятно, и тебе не напишу ранее.

Tuus Гусев.

Отпечатал я тебе всю твою сахалинскую коллекцию с негативов покойного Щербака[2]. При случае доставлю: посылать почтой дорого. Если поедешь куда на юх,-- дай знать.

С праздником Вас поздравляю, всего хорошего желаю! Вы, дорогой Антон Павлович, так заманчиво отписываете ваш сад и его обитателей, что даже слюньки текут.

Искренно любящая вас

Наталья.