-305-

Александр
 

15 апреля 1893, Петербург

Южик, -ка. Родственник, свойственник, иначе ужик. "Реша в сердце своем южики их вкупе". Псал. LXXIII. 8. "Се Елисавет южика твоя". Лук. I. 36.

Словарь Академии Российской. Часть VI и последняя.

Начинаю, о драгоценный Братт мой Алтоша, с древнего словаря потому, что в текущем году исполняется оному столетие, и я о сем радостном событии написал приличную статью и отдал ее Шубинскому для "Исторического вестника"[1]. Ежели она окажется годною, то я некоторым образом сошью себе новые штаны, а старые пришлю тебе, по милосердию моему, с дозволением донашивать их. Сдал рассказ в "Ниву", но ответа еще не получал. Ежели ответ получится удовлетворительный, то жди от меня в подарок и жилетку. По заказу Шубинского же пишу теперь, черпая материалы из Публичной библиотеки, биографию Буниной[2] (была такая стихотворица при Александре I, писала стихи и умерла раком не в смысле позы, а в смысле cancer'а). Затем буду ему же писать биографию Гнедича -- переводчика Омира, Норова и Новосильцова. Наконец, второй месяц уже лежит в портфеле у Дофина мой одобренный Бурениным рассказ-фельетон и... не попадает в типографию. Вот все обо мне как об литераторе. Репортерство веду только в пределах "хлеб наш насущный".

В редакции ежедневно ждут из-за границы старика и никто же весть дни и часа его прыбытия. Все по-старому -- так же скучно, и нудно, и грязно. Главная физическая обсерватория, снесясь с небесной, предсказывает сухое и холодное лето, что и сообщаю тебе, как агрикультурствующему помесчику.

У тебя в Петербурге объявился новый товарищ по гимназии, репортер "Новостей" и фактор по приискиванию объявлений за известный процент -- некто Леонард. Говорит везде, что сидел вместе с тобою на одной скамейке и что поэтому ты вышел в знаменитые писатели, и он по товариществу может тебе устроить объявления в разных газетах дешево и за небольшой процент. Какой он расы -- не знаю, но не из насих: Нотович и его присные от родства с ним по крови отрекаются и за своего не признают.

Осколочные дамы, у которых я был недавно, рассказывают, что Лейкин получил от тебя неделю тому назад письмо и долгое время с гордостью носился с ним и уведомлял о том, что он состоит в переписке с тобою, всех и всякого. Говорят, будто он послал тебе псов, но с кем и когда -- не знаю. Теперь сей достойный муж более о тебе уже не думает и на весь мир смотрит гордо, с недосягаемого пьедестала: его выбрали в гласные думы большинством одного шара против половины. Для нас с тобою такие выборы были бы позором, а для него -- благодать и честь.

Михневич на обеде итальянцев в честь серебряной свадьбы итальянского короля сказал длинную речь, в которой поведал, что Атилла (Бич Божий) пришел с походом в Италию только затем, чтобы насладиться любовью "итальянки". Страннее всего то, что говорил он это, еще недостаточно насладившись вином. Итальянцы приписали этот quasi-комплимент итальянской бабе -- его, Михневича, глупости, с чем ты, надеюсь, согласишься.

Нажил себе улыбающегося врага: по неотступной просьбе снял мамзель Эмели[3] (гувернантку, которой ты лечил ногу). Мой прелестный объектив передал с математической точностью все ее морщины, и она обиделась на меня за то, что стара. Снималась она в костюме эльзасской молоденькой девочки. Получилось соединение уксуса с пятиалтынным.

Получил от Марьи Егоровны Полеваевой[4] письмо с указанием на мои знакомства и связи в Питере и с просьбою определить ее Андрюшку и Ваську на должности и места. Заказал экстренный курьерский поезд и послал за ними в Москву. Одного сделаю министром, а другого сенатором.

О! Каролина! Где ты?! Старая любовь не ржавеет, говорили два Фридриха: Великий и Браус...

Жена, конечно, задним числом припомнила мне эту древнюю любовь к еще более древней красавице и помянула добром. Вздохнул... Больше ничего не оставалось. Счастье мое, что она еще до сих пор не знает о моей пламенной страсти к Соне Никитенко!..

Мишке моему привили вчера оспу. Сегодня результатов не выяснилось никаких. Подождем до завтра.

Прочел я, друже, твое последнее письмо о твоем оравнодушении. Жалко, Антоша, очень жалко, да что же поделаешь? Судя по себе, я думаю, что это событие случилось очень рано. Но ведь мы, дети Палогорча, спешим почему-то жить против воли и силою судеб седеем нравственно скорее, чем следует. Дядя Митрофан только теперь стал поддаваться глаголу времен, а в наши годы он был молодцом почище нас с тобою. За то, впрочем, он и не написал "Иванова", "Палаты No 6" и прочего. Сравни-ка, сколько лет и он и Алятримантран должны были петь во дворце и упражняться за стойкою с осьмушками и золотниками, чтобы совершить хоть намек, равносильный по мозговой работе одной твоей строке?! Вот сюда-то, в эту строку, мне кажется, и уходит преждевременно наша с тобою жизнь. А затем, вероятно (я по крайней мере склонен думать, а если ошибаюсь, то так тому и быть), имеет большое значение и то, что ты живешь архимандритом. Проходит золотое время и пройдет незаметно, а там и останется тебе только ходить в зоологический сад и беседовать с твоим мангусом об удовольствиях безбрачия.

Обратись, Антоша, к тете Миличке. Уверен, что она скажет: "Тебе, Антошичка, нада женица", а дядька скажет: "Слава Богу, душенька",-- и отомстит отцу Павлу тем, что лишит его возможности обвенчать знаменитого писателя.

Я здоров, жена и дети тоже. У Мишки показался было понос, но его угостили касторкой и все прошло. Времени у меня стало как-то мало: с 10 утра работаю в Публичной библиотеке, с 2 до 4-х сижу в редакции, засим обедаю, вечером добываю panis, piscis, crinis {Хлеб, рыба, волос (лат.) -- школьная скороговорка.}, а ночью разучился работать: к 12 клонит ко сну. Стар становлюсь.

Как подумаешь, что дряхлость уже не за горами и что се аз и дети моя, а в одном кармане блоха на аркане, и в другом не больше, то на душе становится так тепло и отрадно!.. Прямо хоть бери в руки гармонию и затягивай: "Прропадай, мая тилега, все читыри калиса!!!!!"

Прощай пока до завтра. Спать хочется. Начало 2-го ночи.

Читал ли ты в "Новостях" разбор своей особы в целых трех фельетонах под заглавием "Есть ли у г.Чехова идеалы?". Это пишет о тебе г.Скабичевский[5]. Фимиам тебе преподносится весьма обильный. Я нарочно вырезал эти фельетоны для тебя. Если ты не читал, то напиши мне: я сейчас же перешлю тебе. Не посылаю теперь только потому, что ты мог уже познакомиться с ними, и я напрасно затратил бы марки. Мне его критическое произведение нравится. Я не помню с точностью NoNo "Новостей" с этими фельетонами, но кажется, что это 88-й, 95-й и сегодняшний (четверг, 15-го IV). Помни, что вырезал я их для тебя и потому не траться на покупку их.

Видел сегодня в редакции Аверкиева. Пакостничает. Говоря о материализации духов в спиритизме, жалеет, что Кетти Кинг в опытах Крукса не начала материализоваться с vagin'ы или anus'a. Он все тот же малчик. Федоров надоел всем с вопросом: дадут ли ему пенсию, если он уйдет? Спроси у своего священника: может быть, он знает.

Напиши мне, пожалуйста, проездна ли дорога к тебе на хутор от Лопасни? Я, пожалуй, приехал бы к тебе на день -- на два. Благо -- есть надежда из таможенного департамента тот самый билет до Москвы, который дал возможность фатеру объявить себя на курьерском поезде чиновником от Гаврилова.

Жена тебе кланяется и всем сродникам. Я тоже. Детишки здоровы тоже. Погода у нас мерзкая, холодная, и потому киндеры ходят гулять редко. Коломнин обещал мне дать свой фотографический аппарат напрокат. Цены он необычайной, но толку в нем мало, ибо он неудобен к употреблению.

Вот, кажется, все, что я мог выложить тебе из требухи. Остается пожать тебе руку и пожелать всех благ. В общем, похвастать нечем. У меня новая кухарка -- Акулина. Замечательная тем, что ездила в деревню, чтобы там выйти замуж, но ее не взяли и она воротилась в Питер.

Цензура сегодня потребовала из типографии все объявления об желающих жениться и выйти замуж. Вероятно, скоро прекратят.

Твой Гусев.