-269-

Александр
 

28 октября 1891, Петербург

Алтоша, милый мой. Мне хочется сердечно и искренно согреть тебя лаской. Тебе, бедному, действительно достается много. Твое последнее письмо (закрытое) произвело такое впечатление, что жена заревела, а у меня потускнели очки. Милый мой, дорогой Алтоша, тебя некому пожалеть. Тебе не хватает той ласки, которая дается всякому, кого любит женщина. На тебя валятся только шишки пресловутого Макара. И эти шишки ты выносил безропотно, за что тебе и честь, и слава. Но что тебе стоило их вынести -- это дело другое. Об этом я и говорить не стану, потому что глубоко это чувствую и сам испытал на опыте. Я не жалею о том, что написал тебе о жужжании редакционной публики, мне кажется, что этим я тебя хоть немного познакомил с царствующим у нас в редакции духом. Но это неважно, мой родной, мой дорогой Алтоша. Масловы и Петерсены так и останутся сами собою, но ты-то что из себя изображаешь? Мы так далеко разошлись в разные стороны, что этот вопрос я считаю уместным. До сих пор ты стоял неизмеримо выше их всех, все они о тебе вели разговоры как о человеке, у которого нужно учиться. Это мнение до сих пор и держится твердо и непоколебимо. Тебя уважают и как писателя, и как человека. Но ты не подаешь о себе голоса; для всей этой публики ты существуешь в каком-то тумане. Вся эта публика с выспренними взглядами не принимает во внимание того, что ты платишь только долг, а вопиет об узурпаторстве.

Знаешь, что, Антоша,-- плюнь. Было в моей жизни много такого, что и не снилось мудрецам. Была и жилка, в силу которой я мог бы сто раз повеситься. Верю я поэтому глубоко в то, что тебе нелегко. Верю и в то, что тебе тяжелее, чем мне, потому что твой горизонт значительно шире.

Наплюй, друже, на все. Не волнуйся и береги, по пословице, свое здоровье.

Пишу тебе от всего сердца, не размышляя и не перечитывая.

Долг свой вышлю тебе по частям при первом же свободном рубле. Все мои ресурсы поглощает чадо. У пупка образовалась грыжа. Приготовленные тебе деньги взяли врач, аптека и наем отдельной коровы на ферме. Сосут меня, как и подобает сосать благородного отца многочисленного семейства.

Будь здоров и не осуди меня за избыток нежности. Хотелось написать тебе посердечнее и потеплее.

Твой А.Чехов.

Царство небесное Федосье Яковлевне. Добрая была женщина. Передай Алексеичичу прилагаемое письмо.

Прочти в No "Осколков" от 19 октября, как тебя обокрал Лейкин в своем фельетоне[1]. Поклоны.