-236-

Александр
 

5 мая 1889, Петербург,

курьерский

Чехов I!

Напрасно ты упрекаешь меня в нерадении. Я писал тебе (и даже, по моему мнению, дельное) письмо и послал тебе в Москву. Ты не потрудился уведомить меня об отъезде. Узнал я это случайно от литературной вдовы -- Плещеева. Письмо мое тебя уже в Москве не застало. Плещеев же сообщил мне, что ты из Сум вернешься не скоро, а потому я и решил сидеть молча и ждать от тебя вестей. Суворин о твоем отъезде также ничего не говорил, ибо думал, что я и без него знаю.

Превратись из брюк в человека и сообщи мне возможно подробнее о Николае. Я знаю очень и очень мало и волнуюсь страшно. А неизвестность -- сам знаешь -- хуже всего. Не интересоваться характером и ходом болезни я не могу. У нас с ним много совместно пережитого, которое нас связывает более тесно, чем это может показаться. Если удастся заработать на дорогу и на прокормление семьи в Питере, то я постараюсь приехать к тебе в первых числах июня недели на две. Может быть, привезу и пьесу. Работая над ней, я ее возненавидел; хочу забыть и вечно думаю о ней. Нет от нее покоя ни днем ни ночью. Нервы напряжены. Не знаю, испытывал ли ты это, когда писал "Иванова"? Но это ощущение -- тяжелое, и тяжелое своей неотвязчивостью, как какой-то кошмар. Если удастся приехать, поговорим.

Егор Михайлович Линтварев хоронил Салтыкова в полном смысле этого слова: шел впереди процессии, суетился, расталкивал толпу на кладбище, очищал дорогу ораторам и хлопотал так, как будто умер не Салтыков, а он сам. Лучшего усердия и не придумаешь. Я смотрел на него и только удивлялся, из-за чего он так усердствует. Молодость -- великое дело. Похороны в газете писали мы вместе с генералом. Он дал план, я написал, и он же подчистил и изукрасил. Ругательных писем по этому поводу получена масса. Тон статьи публике не понравился.

"Новороссийский телеграф" велю отыскать сегодня же, если только он у Андрея уцелел, и вышлю завтра же заказной бандеролью.

Кланяйся всем и будь христианином в своем животе, напиши мне как можно скорее о Косом. Помни, что я ровно ничего о нем не знаю.

Дети здоровы. Н. А. тоже. Пушкаревы уехали на дачу под Вышний Волочок со всеми домочадцами и ощенившейся собакой.

По редакции все тихо. Твое "Предложение", напечатанное фельетоном, очень понравилось публике.

Сбрось с себя собачью старость и будь здоров.

Чехов II.

P.S. Видел на похоронах Салтыкова Анну Михайловну Евреинову из "Северного вестника". Скорбит, что ты ей ничего не пишешь. Чем ты живешь?

Наталья Александровна кланяется "пожалуйста".

Читай про себя.

P.S. Обуреваемый плотскими похотями (от долгого воздержания), купил я себе в аптеке гондон (или гондом -- черт его знает) за 35 коп. Но только что хотел надеть, как он, вероятно, со страху, при виде моей оглобли лопнул. Так мне и не удалось. Пришлось снова плоть укрощать. Но ты посуди, чего стоили несбывшиеся мечты и предвкушение "общего блага", пока пузырь лежал еще в кармане! Пуще Игоревой смерти...