-206-

Александр
 

10 сентября 1888, Петербург

Друже, с благополучным возвращением!

Не писал тебе до сих пор и не тотчас же после твоего большого письма потому, что ждал, пока у тебя уляжется переселенческая сутолока. Твои вторые "Сумерки" выпущены в конце августа, продаются, что называется -- "идут". Объявления не печатаются благодаря образцовому порядку, существующему в отношениях магазина к типографии. Я добросовестно надоедаю и тут и там, всюду получаю извинения и завтраки, а дело все-таки вперед не идет. Магазин послал в типографию объявление о "Сумерках" 2-го сент. и "напоминание" -- 7-го сент., я тоже ежедневно напоминаю в телефон и письменно, и объявление не появляется и до сего дне. Эта расхлябанность у нас в порядке вещей и отстаивается так упорно, что проломить ее трудно. Это невероятно, но это -- факт.

"Рассказы" твои тоже идут. Новости следующие: Суворин писал Буренину, что думает приехать из Феодосии к 15 сентября. Старичина хандрит и не видит иного света, кроме света погребальной свечи (подлинные слова его письма). Маслов приехал из Славянска еще более Манфредом и более бледным, чем уехал. Говорит томно и растянуто и носит думу на челе. Федоров опять собирается "сидеть". Петерсен страждет катаром желудка. Молчанов и Житель затевали было свою газету на средства нижегородского купечества, для чего Молчанов специально ездил в Нижний. Купцы не пошли на удочку, и дело "сорвалось". Буренин тоже охает по части желудка. Полемика между нашей простыней и "Новостями", перешедшая в площадную ругань, запрещена Главным управлением по делам печати. Делянов оставляет свой пост министра народного просвещение, и на его место предполагают посадить директора Публичной библиотеки Бычкова. Предстоят выборы городского головы. "Новое время" будет отстаивать Лихачева. Но что интереснее всего в этом деле -- это то, что Н. А. Лейкин серьезно считает себя кандидатом в головы и энергично подбирает партию: спятил окончательно. Не думай, что я шучу. Об этом совершенно серьезно говорит весь Питер, а сам Лейкин думает еще серьезнее.

Дети мои здоровы. Немка обжилась, но ужасно глупа. Лизавете придется ехать в деревню, потому что муж написал в деревню, чтобы ей не давали паспорта, а срок паспорта уже истек. Это будет для меня большая потеря, потому что она привязана к детям по-собачьи, и дети тоже к ней очень привыкли.

Относительно своего брака я более не думаю. Должен сознаться, что я с своими претензиями на Елену Михайловну был достаточно глуп. Теперь я достаточно свыкся с одиночеством и могу по целым дням просиживать в своей комнате глаз на глаз с своей собственной персоной без особенной скуки. Ты в своем письме был совершенно прав -- за исключением только упрека в лицемерии.

Читающая публика по тебе скучает. Худеков кланяется. Романа Голике давно не видел. В Питер пока не езди: еще рано, никого нет и все пока бродят, как сонные мухи. Когда приедет генерал, тогда тебе необходимо будет побывать здесь.

Кстати о Николае. Понудь ты его по возможности стать легальным человеком и гони ко мне в Питер. Тут ему работы масса. Он мне пишет, что намерен твердо и во что бы то ни стало держать нынче осенью экзамен у Малышева[1]. Если это вспышка, хотя бы и минутная, то не дай ей погаснуть, если только это от тебя зависит. Мать пишет также, что не прочь ко мне приехать. Доброе сделает дело и для меня, и для внучат. На случай, если вздумает приехать Косой, скажи, что я могу продержать его у себя без прописки неделю, а за дальнейшее время поручиться не могу. Получил коротенькое письмо от Гиляя, открывающего контору объявлений. На все руки мастер! Только бы не прогорел. Особенно выдающегося нет ничего. Театры открылись. Буренин пишет новую трагедию. Скоро откроются ученые общества: тогда у меня прибавится и работы, и денег, а теперь пока выжимаю из мозгов жалкие субботники и маленькие фельетоны, подписанные буквою Ч. Папаше с мамашей кушать надо, а цуцыкам теплая одежда нужна.

Будь здоров. Рад бы душою написать еще что-нибудь, да положительно нет ничего интересного, а о себе писать не хочется. Сестре и Богемскому поклоны[2]. Тетке и Алексеичичу -- тоже. Ивану -- мое почтение и медаль.

Твой А.Чехов.

Купил хутор?

Будь добр, покопайся у себя в архиве в моих письмах из Новороссийска. В них наверное есть извещение, когда родился и крестился твой крестник, а мой второй цуцык Антон. Я никак не могу отыскать у себя записи, а числа эти мне необходимы для приобретения ему метрики. Будь ермолкой, не откажи.