В зиму 1901/1902 года я застал его однажды еще за одним царским портретом, который он писал в пустовавшей академической мастерской, конспиративно, в стороне от всех. Я зашел туда, ошибясь дверью, и хотел уже уйти, увидав за мольбертом с палитрой в руках Серова, но он, узнав меня, жестом пригласил войти, проговорив сквозь зубы:
- Посмотрите, какую пакость написал.
Я увидел большой поколенный почти оконченный портрет Александра III, в полной парадной форме, в шапке набекрень, на фоне конных свитских слева и солдат справа. Портрет действительно был неудачен, скучен, неважно нарисован, мало похож и условен в живописи. Я ничего не сказал, и Серов понял смысл моего молчания. Он угрюмо произнес:
- К Ашбе мне надо бы поступить. До сих пор еще нет-нет, а свихнусь. Вот лба, например, совсем не понимаю.
Про лоб мне Серов говорил еще однажды, значительно позднее в Москве, снова повторив, что он ему не удается.
- Ведь вот все понимаю, а лба нет.
И действительно, внимательное наблюдение над лбами серовских портретов приводит к заключению, что строение лба он чувствовал менее уверенно, чем всю остальную маску лица, но в своем постоянном недовольстве собою он сильно сгущал краски. У него были слабые портреты в тех случаях, когда приступать к ним приходилось без всякого увлечения, даже с неохотой. К таким относятся портреты Красильщиковой, В.А.Бахрушина и еще некоторые.
Но у кого из настоящих мастеров, даже величайших, их не было, этих неудач?
Помнится, в эту же зиму Серов рассказывал мне забавную историю встречи с К.А.Коровиным на станции Любань, в буфете.
- Костя!
- Антон! Ты из Питера?
- Да, а ты из Москвы?
- Да. Писал кого-нибудь в Петербурге?
- Писал, Костя, угадай кого? Ни за что не угадаешь. Коровин подумал и вдруг выпалил:
- Победоносцева?
Действительно, Серов ехал в Москву, только что окончивши портрет Победоносцева, заказанный ему под величайшим секретом А.Н.Нарышкиной.
- Я так и присел, - рассказывал Серов. - Как он, черт, догадался? Ни одна душа не знала. Я сам обещал никому не говорить и уж раскаивался, что задал ему вопрос, а он и брякнул.
В 1902 году, во время выставки "Мира искусства" в Москве, мне пришлось туда поехать, и я встретился с ним случайно на улице. Поздоровавшись, я спросил, что он пишет сейчас.
- Да вот только что кончил портрет Михаила Абрамовича Морозова.
- Что же, довольны вы?
- Что я? Забавно, что они довольны, - сказал он, ударяя на слове "они". Я сделал удивленное лицо, ибо был озадачен этой фразой.
- Ну вот увидите, тогда поймете, - сказал он, прощаясь.
Действительно, только увидавши несколько времени спустя этот знаменитый ныне портрет Третьяковской галереи, являющийся одной из самых ядовитых социальных сатир в живописи за всю историю русского искусства, я понял его мимолетную реплику.
Свободное копирование
