Во Владимире-на-Клязьме - 181

20 августа. Москва. «Дорогой М. M.! Хотя Вы на меня давным-давно поставили крест, но должен Вам сказать, что редкий день проходит без того, чтобы я о Вас не вспомнил и не погрустил о Вашем отсутствии. В тяжелые, грустные, наполненные тревогой моменты моей жизни я всегда писал Вам. Писал, потому что знал, простите за смелость, что Вы любите меня и что многие годы близких отношений связали, как мне кажется, нас на всю жизнь.

Я живу последнее время один в Москве. Семья моя на даче. Живу разнообразно в смысле полноты чувств и яркости впечатлений. И сегодня у меня нет никаких оснований для дум, что есть на свете беды и печали. Но что же? Где-то глубоко, в день, когда, может быть, мы особенно радостно воспринимаем жизнь, грызет какой-то червячок, и несмотря на свой маленький размер, здорово отравляет хорошее… Вот в такие минуты мне особенно недостает Вас, Вашего оптимизма и у меня многое перенести из одной категории в другую. Мне многое бы хотелось рассказать Вам, но не написать. Ибо в живой речи много можно сказать не только словами, а напишешь, прочтешь, и мысль, волновавшая и казавшаяся значительной, иной раз оказывается такой плоской, пошлой и незначительной.

Напишите мне когда-нибудь хоть несколько слов — я буду очень рад им. Целую Вас нежно. Александр Егоров.

Константина Николаевича поцелуйте. Как он себя чувствует?»