15 ноября. Харьков. «Дорогой дядя Миша! Вот уже скоро три недели, как умер Николай Николаевич. Смерть его была ужасно тяжела и мучительна. Умер он в сумерки. Два дня длилась тяжелая агония, и два дня он не отпускал меня ни на минуту… Похороны были самые бедные, какие себе только можно представить. Сосновый некрашенный гроб, казенная лошадь и мы с Таней за гробом.
Осталась я без топлива, картофеля, зимней обуви… Жизнь не дает передышки! Сейчас же стала продавать вещи Ник. Ник. Сейчас же меня переселили в одну комнату… Отгородила себе уголок около печки. Некогда задуматься, проанализировать, вспомнить. Да это и к лучшему. Так как все это тяжело… Мучает меня и то, что как можно бы было скрасить последние дни Ник. Ник., будь у меня лишние деньги…
Проклятые немцы! Это они принесли нам столько горя. Разорили нас, сделали нищими. Ну, довольно… Найдете свободную минутку — напишите. Ольга Гайдарова».
Свободное копирование
