25 октября. «Дорогой М. М., я не могу читать ни старой, ни новой так называемой художественной литературы… Новая не талантлива и беспринципна. А старая событиями трех последних лет так отодвинута в сторону допотопную, что как бы вовсе задряхлела и умерла. Развивать эту тему не буду, а вывод из нее один, может быть, не совсем последовательный, сделаю.
Вам следует свои записки отпечатать в нескольких экземплярах и один подарить мне. Думаю, что Вашу рукопись я прочитал бы с большим вниманием и с чувством теплым. Я ведь хорошо помню талантливую "Книгу о Володе"…
Дальше пускай идут дела Петровско-Алабинские. И да пошлет мне Бог силы писать о них, добру и злу внимая равнодушно, не, чувствуя ни милости, ни гнева.
С первых дней войны из больницы Петровской выбыли все врачи мужского пола и операционная сестра Е.А.Бессонова. Последняя была два раза в окружении и вернулась распухшая, как бочка… Цинга! Явления цинги до сих пор резко выражены — шатаются зубы, по всему телу кровоподтеки. Несчастная жалкая девушка! Голодает. В квартире ее не работаю печи. Во время бомбежки один снаряд попал в фельдшерские квартиры, выбил везде стекла в окнах. Повредил печи. И вот она живет без стекол, и огонь горит (но не греет) в самодельной печурке.
Ваш преемник — А.П.Сарычев — военных удовольствий в полной мере попробовал только в начале военной службы. Но в полной мере! Где-то их госпиталь угощали всеми блюдами военной кухни. Затем он был переброшен в глубокий тыл, где с ним скоро соединились бежавшие из Петровского жена и сын.
Главный врач Н.М.Головин первые месяцы войны получал орден за орденом. Теленочек он, как известно, ласковый. А потом пропал без вести… Но он жив, ибо такие фигуры в огне не горят…
Продолжение следует. К.Славский».
Свободное копирование
