Во Владимире-на-Клязьме - 87

8 апреля. Кокошкино. «Уважаемый М. М.! Зима взбесилась, и с 5 апреля по сей день не перестает буран. Меня в школу закутывают вдвоем мои девчонки. Поверх моей знаменитой ушанки затягивают, как маленькую, платком. Дыру на валенке, которая в обыкновенное время имеет мало значения, завязывают шарфом… ну, настоящая кикимора… "А все-таки ты, мамка, лучше всех. И люблю только тебя и себя", — говорит старшая, Мила…

Такая прогулка взад-вперед по часу, без дороги, в сугробах здорово профильтровывает всего человека. А теперь послушайте повесть "Булочки, или Как мама вновь доставила Катюше удовольствие".

Необходимость купить всем чулки заставила поехать в Москву. Покупка была небольшая, и я решила забрать с собою и девочку. С двенадцатичасовым поездом доехали прекрасно, но трамваи, украшенные гирляндами людей, пришлось пропускать один за другим. Наконец, кое-как втиснулись. На рынке волны людей. Раздались свистки, и конный наряд милиции стал лошадьми разгонять народ, шарахнувшийся в стороны всею массою. Перепуганная насмерть Катя судорожно уцепилась за меня: "Мама, мама, пойдем отсюда — задавят"… По дороге: "Посмотри, мама, какую булочку продают, совсем белую, завитую". Цена 25 рублей. "Мама, купи". Просьба так робка, так тиха. Девочка не настаивает. Я прошу подождать — все покупки еще впереди. А она все шепчет: "Какая она белая да завитая"… Спасаясь от давки людьми и лошадьми, стараюсь встретить нужные вещи. Напрасно. Остановиться невозможно. Да и с Катюшей совсем плохо: тошнит, кружится голова, не стоят ноги. "Мама, сесть бы где?" Прошу мужчину уступить на несколько минут место на лавочке. Нахальный смех… "Мама, я на трамвае не доеду, поедем домой скорее". — "Ну, давай я тебе куплю булочку. Подожди". Но булочки уже не встречаю нигде… "Не надо мне ничего. Мне нехорошо. Меня тошнит"… Доходим до метро, спускаемся. Рвота. Увожу за колонны, боясь санитарного надзора. Потемнело личико. Пожалуй, сразу заподозрят дизентерию, холеру — пойдут анализы, изоляторы, и девочку не найдешь. Кое-как оправилась, вышли на Смоленском, надеясь в коммерческом купить булочку, но очередь, а сил у девочки нет. Спешу скорее, скорее домой. На вокзале толпы осаждающих поезда. "Мамочка, посмотри, мороженое", — раздался какой-то детский голосок. И нежные детские ручонки повелительно повертывают подбородок матери в сторону, где носят мороженое. Приподнятая на руках девчурка лет пяти не сводит глаз. "Да ты не смотри туда. Сейчас пускать, будут, — шепчет мать. — Какое еще мороженое за 35 рублей!" — "Зажмурить глазки, мама?" Но и зажмуренные глазки глядят в одну сторону. Переговаривается с братишкой: "Правда, Алик, правда, мороженое". Не выдержала мать. Купила на двоих одну порцию, хотя зашитые донельзя чулки ясно говорили о других потребностях. В поезде против нас расположилась женщина с авоською, полною булочек, которые она так небережливо уничтожала. "Мама, посмотри, сколько у ней булочек, и она их ест, как черный хлеб", — тихо шепчет Катя. Обращаюсь к женщине продать одну. "Сорок рублей". — "Нет, мама, нет, не надо мне за сорок рублей". — "Но ведь ты у меня отличница и заслужила ее". Покупаю и кладу ей в портфель. Сама отворачиваюсь. Рученьки все время открывают портфель, и понемногу принимается моя Катя за булочку… Вот еще — мать разламывает булочку пополам и половину дает малышу, а другую: "Будешь дома есть. Ты опять там захочешь". Быстро управился малыш с половинкой и поглядывает в сумочку матери: "Мамочка, дай сейчас. Я никогда, никогда больше не захочу". Глаза так просят… Улыбаясь, отдала ему остальное. А у Кати дело шло своим порядком. Доехала здоровая, веселая и скоро, перекинув сумочку для сбора лекарственных растений, побежала в лес с козочками: "Мама, я думаю, мне лучше не ездить больше в Москву. Мне в ней не везет".

Простите за пачкотню. А.Крюкова».