Во Владимире-на-Клязьме - 11

23 июня. Тифлис. «Дорогой М. М.! Всегда Ваше письмо придет "в минуты жизни трудной" и дает, даже краткими словами, моральную поддержку тем хотя бы, что узнаешь о Вашем житье-бытье и Вашем отношении к жизни — к Вашей и моей… О, Господи, какую фразу навернула! Потому только, что вокруг сидят и говорят, и нет у меня угла своего. Ирина приняла все меры, чтобы устроить меня на работу на завод, и мне предложили лабораторию в хромировочном цеху, а там температура до 70–80 градусов в ваннах, плюс t тифлисского лета. Боюсь, не выдержу… Не могли бы Вы меня вызвать на работу в Вашу больницу? Ведь Вы печалитесь о моей горькой участи? Я не могу больше бороться с жизнью. Устала. Снова всего боюсь. Неуверенность в себе во всем. Здесь на жизнь я и стара, и языка не знаю, и не нужна, как честный работник. Вообще никому не нужна. Прошу Ирину узнать о Доме престарелых работников-ученых. Туда я имею право попасть. Но хотелось бы поближе к Вам. Право, мне надо минимально быть не обиженной на работе и сытой. Два года без сладкого абсолютно, и очень мало жиров. Вот и результат. Куда девалась былая удаль? Я очень Вас прошу — пожалейте.

Страшно писать все это, но в этом луч надежды не погибнуть. Н.Вревская».