Во Владимире-на-Клязьме - 3

29 мая. Москва. «Дорогой мой! Очень грустно, что сегодня Ирина не сможет выехать к тебе. Ее отправили на завод. Третью ночь я одна сама с собою. Такая тоска, такая скука, что и сказать не могу. Света нет. Читать не могу. Спать не могу. Одолели какие-то мысли, что-то беспокоит неясное и темное. Что делать летом? Неужели сидеть здесь, в вонючем доме? Перестала работать последняя уборная, нет воды, не работает канализация… Ну, ладно. Бывает много хуже. Я за все благодарю Бога.

Сделала перестановку в комнатах, и получилось очень хорошо. Ловлю себя на мысли, что все мои труды понял и оценил бы только ты.

О том, что произошло здесь, не хочу и вспоминать. А что из Чкалова уехали — все-таки неплохо. Не правда ли?.. Не знаю, как ты, а я хочу быть только всем вместе. Ты в жизнь мою вносишь многое, чего не дают мне дети и Володя. А я от всей души хочу, чтобы тебе со мной было тепло и уютно. Как мне удастся это, не знаю, но хочу этого я очень. И старость нам надо проводить вместе и, по возможности, скрасить ее друг другу. Тебе одиноко… а я себя чувствую безумно обиженной и порой плачу от жалости к себе.

Ну, будь здоров. Да хранит тебя Господь. Аня».