В Чкалове — Оренбурге - 117

27-го марта. На работе меня сократили. Устала, изголодалась. Пишите, дорогой друг. Н.Вревская».

29 марта. Загорск. «Дорогой М. М.! Благодарю Вас за присланные денежки и спешу Вас порадовать, что мне немножечко стало легче жить. Сестра Наденька привезла от Софьи Андреевны Толстой-Есениной пшеницу, картофель, пшено и мясо, так что неделю я ела мясной суп. Тяжело мне было в пост это делать, но я так проголодалась, что думала, вот-вот упаду, да и обе руки в нарывах от истощения. Сейчас не работаю, бюллетеню, что дальше буду делать, не знаю. В цеху нет больше подходящей работы, и у меня заберут рабочую карточку, т. е. 600 грамм хлеба. Сейчас мне дали в столовую пропуск, пока на это имеют право только рабочие и служащие, и это дает возможность использовать 300 грамм жиров, которые фактически по карточкам мы не получаем. Дома очень холодно и сыро — не топят.

Читаю Златоуста, как все велико и как далеко от настоящего, и все думаю о сестре Варе и ее судьбе. Жива ли? Она всегда говорила: "Я старухой никогда не буду". Вот и напророчила себе. К ней старость и болезни действительно не идут — всегда она беззаботна и весела… Хотела кончать, но не могу не высказать еще одного… Если бы Вы знали, как меня огорчает, что я не имею мужества не принимать помощи и этим обделяю людей нужной им пищей и средствами. А я человек, бесполезный для общества. В общем, пожалуй, самое мое большое горе. Кроме того, мне рисуется смерть от голода не этичной, хотя я и не представляю себе тех физиологических явлений, которые сопровождают эту смерть. Благодарю только Бога, что получаю помощь случайную и часто от случайных людей, и это хоть отчасти примиряет меня с обстоятельствами: я чувствую, что это помощь от Бога…

Пишите о Ваших делах. Т.Розанова».