9 января. Таруса. «Дорогой М. М.! Вы делаете величайшую ошибку, стремясь вернуться в Москву. Люди, находящиеся в Вашем положении, должны сидеть там, куда занесла их судьба, если жизнь их сносна.
Прекрасная Ваша профессия позволяет заниматься ею, где угодно. Если бы я был врачом и при том таким хорошим, как Вы, то поселился бы в маленьком городке. В Москве врачей и так много.
Главная же задача — глядеть внутрь себя, создать свой собственный мир и не зависеть ни от кого.
Я живу в положении отшельника. Если бы семья была ближе, и письмо бы не шло до нее три недели, — я никуда бы не стремился. Мне отказали в переезде к семье в Москву, и я примирился. Конечно, временами томит — не с кем слова сказать. Ведь все же много мыслей рождается в душе. Несмотря на все пережитое и переживаемое, это время одно из лучших в моей жизни, и духовно я бодр, как никогда. Туберкулез не съел меня, несмотря на все лишения.
Вы напрасно думаете, что у меня много досуга. Весь день уходит на очереди, хозяйство, уроки английского языка и т. п. Рок продолжает меня бить. Я начал писать воспоминания — немцы унесли, нужно думать, на растопку, или того хуже. В Москве во второй раз ограбили квартиру. В моей комнате по колено лежит сожженная бумага. Грабители ее жгли, чтобы освещать комнату. Так катастрофически всю жизнь погибает все, что пишу. Я привык не огорчаться, памятуя, что до нас не дошло ни одной рукописи Платона и Шекспира… Вот почему давно не вижу никакого смысла писать — судьбу не победишь…
Я стал лучше переносить холод и впервые по-настоящему наслаждаюсь красотою зимы. В этом году она, как сказка.
Всего Вам доброго. С.Цветков».
9 января. Алабино. «Дорогой М. M.I Я работаю и здоров настолько, насколько природа это позволяет таким, как я — старцам Божиим. Только вот истомилась душа той злобой, той ненавистью, которая на полнила до краев все человеческое население нашей планеты. Я пони маю, что победить немцев мы можем, когда ненависть ко врагу достает до потери рассудка. Но все же: змея родит змеенышей, война родит только новую войну, и злоба родит ответную злобу… Да…
О Петровской больнице мне не хотелось бы и писать. Все, что я в ней видел и вижу, говорит о том, что больница, как определенного построения организация, умерла, похоронена и в ее труп забит осиновый кол. А теперь и сами здания больницы бомбочками немцев весьма попорчены.
Все это очень горько.
Живите. К.Славский».
Свободное копирование
