29 ноября (из дневника). Эта неделя — неделя добрых вестей с фронта. Все приободрились, повеселели и пуще прежнего засобирались в Москву. Муравейник нашего общежития зашумел, зашевелился, и наша комната тоже. Появились весенние ожидания, перемены, и стало милее жить. К тому же всю неделю был свет, а это значит, и горячая вода и чай, и обед. По знакомству достал два литра керосину за 160 рублей, а получил жалованья за полмесяца 300 руб. Вот и живи!
Начинается сезон сыпного тифа. Я лично что-то перестал его бояться — к добру ли? Все вшивы, помыться негде, везде не топлено… Вся надежда на русское «авось» — авось вывезет.
В тот же день. Чкалов. «Дорогая Ольга Александровна! Письма Пушкина я давно читаю. Спасибо Вам за них. Письма из Михайловского особенно значительны. Жизнь в столицах очень снижала. Пушкина.
В центре моего внимания, конечно, наши успехи на фронте и ремонт поликлиники и ее дела. Кроме того, из Москвы сообщили, что в ближайшие два месяца мы эшелонами должны последовать туда. Перспектива эта улыбается всем. Желание вернуться созрело у всех. Я радуюсь тоже, но радость моя "блеклая" — ведь "климат Москвы вреден для меня". И что получится со мною — не знаю.
Нигде и никогда не видел я "стеклянных" деревьев, как здесь. Много улиц обсажено здесь американским кленом. "Буранный дождь", а потом мороз остекленили их, и такими они и стоят уже дней десять, погибая под тяжестью льда и ломкости веток. Но красиво это сказочно. Я только негодую на мальчишек, "доканчивающих" гибель насаждений.
Дома у нас тепло, и нередко бывает светло. На поле в передней лежит десяток тыкв. Есть картофель. Очень трудно с приготовлением пищи. Керосин дошел до ста за литр. Последнее написал Вам лишь для того, чтобы Вы не очень нам завидовали. Будьте здоровы. М.Мелентьев».
Свободное копирование
