|
|
Переменить впечатления еду в имение матери;[1] время проходит в писании жесточайших стихов; я пишу «Панихиду»[2], — историю трупа, в которой есть строки: Приятно! На желтом лице моем выпали Пятна[3]. Пишу на мотивы из «Чижика»: «Со святыми упокой» Придавили нас доской[4]. Собираю украдкою группу крестьян; объясняю: «Земля будет ваша; не надо усадьбы палить: пригодятся еще». Управляющий мне показывает на овсы: я — взрываюся: «Эти овсы есть грабеж у крестьян». На меня — донос земскому; земский уж хочет приехать с советом: мне вовремя выехать за пределы губернии; я — исчезаю до этого: нет ни покоя, ни отдыха![5] И… и… — куда ж мне деваться? Я — сызнова в Дедове[6], где нахожу письмо Щ.; переписка — как тренье клинков друг о друга; теперь она — просто резня за мое возвращение в Питер, которое — значит: отъезд с ней в Италию;[7] вдруг — письмо Блока (из Шахматова), объясняющее, что он будет в Москве: иметь встречу со мной; я — в пустую квартиру, в московскую; кресла — в чехлах; нафталины… [1] (102) Белый уехал в Серебряный Колодезь в середине июня 1906 г. [2] (103) Лирическая поэма Белого «Панихида» была опубликована в 1907 г. в «Весах» (№ 6, с. 5–14); позднее Белый разбил ее на относительно самостоятельные стихотворения, помещенные в книге «Пепел». [3] (104) Неточная цитата из стихотворения «Вынос» (1906), восходящего к 5-й части поэмы «Панихида» (Стихотворения и поэмы, с. 249). [4] (105) Цитата из стихотворения «Хулиганская песенка» (июль 1906 г.), входящего в «Пепел» (Стихотворения и поэмы, с. 266). [5] (106) Подробнее об этом Белый сообщает в «Воспоминаниях о Блоке»: «…был на меня настоящий донос Николаю Петровичу, земскому, часто бывавшему прежде у мамы и потому положившему дело „О подстрекательстве помещика Б. Н. Бугаева к разграблению собственного имущества“ — под сукно (это, верно, донес управляющий наш); добродушнейший Николай Петрович собрался было меня вызвать и посоветовать мне удалиться из Тульской губернии <…> да я в это время уехал. Говорили потом, что уже навострил свое ухо урядник, да земский его уломал; этим дело и кончилось» (Эпопея, III, с. 182–183). [6] (107) Белый вернулся в Дедово около 20 июля. [7] (108) В частности, 6 августа 1906 г. Л. Д. Блок писала Белому: «С весны все настолько изменилось, что теперь нам увидеться и Вам бывать у нас — совершенно невозможно. Случайные же встречи где бы то ни было были бы и Вам, и мне только по-ненужному беспокойны и неприятны. Вы должны, Боря, избавить меня от них — в Петербург не приезжайте. И переписку тоже лучше бросить, не нужна она, когда в ней остается так мало правды, как теперь, когда все так изменилось и мы уже так мало знаем друг о друге» (ГБЛ, ф. 25, карт. 9, ед. хр. 18). |
|
|||||||||||||
|
|||||||||||||
|
|||||||||||||
|
|||||||||||||
|
|
|||||||||||||
|
|||||||||||||
Свободное копированиеЛюбое использование материалов данного сайта приветствуется. Наши источники - общедоступные ресурсы, а также семейные архивы авторов. Мы считаем, что эти сведения должны быть свободными для чтения и распространения без ограничений. Это честная история от очевидцев, которую надо знать, сохранять и передавать следующим поколениям. |
|||||||||||||
|
|||||||||||||
|
|
