Железнодорожный комитет направил свой первый продовольственный эшелон в Россию 22 января 1922 г. Поезд ушел с главного пассажирского пути Центрального вокзала. Его провожала громадная толпа, но ни речей, ни музыки не было. Из представителей дороги присутствовали Пушкарев, Рихтер, Сентянин. На вагонах были надписи Железнодорожного комитета, а на некоторых — названия фирм, сделавших наиболее крупные пожертвования (А/О Сунгарийских мельниц (10 вагонов муки), фирмы Касаткина и других, в том числе и китайских). Всего железнодорожники Китайской Восточной железной дороги направили в Россию, по неполным данным, 5 продовольственных маршрутов, 2 "врачебно-питательных" поезда и 1 специальный тракторный.
Первый "Врачебно-питательный поезд имени служащих, мастеровых и рабочих КВЖД" был отправлен 31 мая. Он состоял из 16 классных вагонов и 10 вагонов с продовольствием и медикаментами; в его состав входили также 4 вагона-кухни. В других находились амбулатория, аптека и койки для больных. Штат поезда составляли 25 чел., в том числе 2 врача, 3 фельдшера, 8 сестер милосердия, 8 санитаров, прислуга. С поездом уехали на работу в голодающие районы Поволжья жены двух видных харбинских железнодорожников — Елизавета Алексеевна Вуич и г-жа Теснер (имя и отчество ее установить не удалось).
В переполненном зале 1-го класса вокзала был отслужен молебен. Митрополит Харбинский и Маньчжурский Мефодий произнес прочувствованную речь о значении этого акта милосердия для голодающих.
Поезд начал свою работу с июля 1922 г., имея запасы на 3 месяца для пропитания 4 тыс. чел. ежедневно. Большую помощь оказали печи, построенные в Харбине (вагоны-пекарни). Рассчитанные на выпечку 50 пудов хлеба, они довели эту выпечку до 112 пудов в сутки. Обед выдавался в 2–4 часа ночи. Поезд открыл свой детский дом с собственным изолятором, баней. Питание детей (молоко, какао, шоколад) было лучше, чем у персонала поезда. Амбулатория этого маршрута принимала до 80 больных в сутки.
С мест в Харбин стали поступать письма с благодарностью за проявленное сочувствие, за помощь, за спасение жизни. Я уже приводил их ("Российская эмиграция в Китае", с. 180), но одно все же повторю (орфография письма сохранена):
"Дорогие спасители душ наших.
Великая вам благодарность за спасение. Души наши шагали последние шаги к близкой смерти. Как вас благодарить — Бог знает.
Дай вам Бог многое лето за спасение ваше и за ваш великолепный подарок. Через вашу великую милость люди пошли на работу, начинают забывать свою погибель. За тем извините нас темных и непрозрачных людей. Мы не знаем как вас благодарить. Спасибо, спасибо, спасибо. Будьте здоровы, председатель Мишкинского волостного исполнительного комитета /подпись/". В июне на станцию Мишкино Омской ж. д. пришел и начал работать "Тракторный поезд имени служащих КВЖД" со своим специальным тракторным отрядом. Начальником поезда был Василий Евграфович Сентянин.
В. Е. Сентянин — старожил Харбина и старослужащий КВЖД, начальник Пенсионного отдела дороги, много сделавший для разрешения жгучего для железнодорожников вопроса о выплате уволившимся т. н. заштатных денег (пенсий). Во время кампании помощи голодающим советской России — товарищ председателя Железнодорожного комитета. Отчим крупного русского дальневосточного поэта Валерия Перелешина.
Поезд привез в Мишкино не только тракторы — новинку для сельскохозяйственной глубинки России в 20-х годах, но и большое количество продовольствия. Проработал он здесь все лето и осень (июнь—ноябрь 1922 г.).
Мишкино — на окраине Челябинской области. По какому-то удивительному совпадению мы с семьей, в составе немалого числа других целинников из Маньчжурии и Шанхая, попали по репатриации именно в эту область и проработали здесь тоже лето и осень, но 1955 года…
Но в то время, конечно, я не только не знал, но и не мог себе и представить, что 33 года назад здесь, в глубине России, самоотверженно трудились представители родной КВЖД, да еще из Харбина!..
Картину того, что делал здесь поезд имени служащих КВЖД в 20-х годах, я могу привести по информации харбинской прессы того времени.
"Заря" писала:
"В витрине Железнодорожного комитета помощи голодающим, выставленной в вестибюле Управления дороги, появились новые снимки голодных районов России. Снимки изображают картины работ тракторного отряда. Трудно себе представить, во что могли превратиться когда-то плодородные поля. Они сплошь густо заросли полынью, часто выше роста человека. Обработать эти дикие поля под силу только трактору, а не замученным лошадям и людям голодных районов.
На снимке видно, как трактор пробивается через полынные русские джунгли. Посмотреть спереди — трактора почти не видно, он до верха закрыт буйной зарослью — виден лишь один машинист, возвышающийся над машиной.
Зато где прошел трактор, остаются глубоко вспаханные и проборонованные поля. Об условиях работы дает представление целый ряд снимков.
На одном — трактор пробивается через полынь, как танк через проволочные заграждения. На другом — их несколько, один за другим, уступами, идут они, взрыхляя целину… Одни большие, сильные, с производительностью 7 десятин за 10-часовой рабочий день.
Другие — гномы, поднимающие за то же время две с половиной десятины.
Вот сельский комитет, занятый разрезыванием "поднятой" трактором пахоты безлошадным крестьянам. Вот целая гурьба ребят, забравшихся на идущие за трактором бороны. Оборванная одежда, исхудавшие лица и фигуры, но лица радостны, и в глазах счастье и надежда.
Тракторы Китайской дороги делают в России большое дело, и присланные в Харбин снимки — лучшие тому свидетельства".
В 1923 г. все направления оказываемой помощи были продолжены и дополнялись уже другими не менее важными для России работами и проектами.
Подытоживать сказанное выше трудно, да и нужно ли? Факты говорят сами за себя. Но все же скажу.
Это краткая, очень краткая, история деятельности в Китае созданных эмигрантами комитетов помощи голодающим на Родине, которая совсем недавно обошлась с ними столь жестоким образом. И это, безусловно, славные страницы истории дальневосточной русской эмиграции.
Свободное копирование
