Долгое будущее - 498

20 сентября

Вчера я пешком ходила в Никитский ботанический сад дорогой по-над морем. Погода была прекрасная, только сильный и холодный ветер, шторм, волны довольно высокие с белыми гребнями. За Массандрой меня догнала молодая женщина, мы заговорили и пошли вместе. «Я всю жизнь в Ялте прожила. Была девчонкой, когда немцы пришли. Я все до мелочи помню. Вот тут скоро будет обрыв над морем, где фашисты расстреляли две тысячи евреев — всех в один день. Поставили у обрыва и пулеметом... они вниз падали, прямо в море... Вся земля здесь кровью была пропитана...»

Мы подошли к обелиску: «18 декабря 1941 года немецкие фашисты расстреляли на этом месте две тысячи мирных жителей Ялты». И прекрасный день померк. На дивную дорогу легла тень, угрюмая, душная...

Незаметно вошла я в очарованный сад, тенистый, теплый, спросила у кого-то, далеко ли еще идти, и мне ответили: «Да вы уже в ботаническом саду». Мне по душе особенно пришелся кедр атласский; сизо-зеленые плакучие мохнатые ветви печально свешиваются вниз...

Но над всем сегодня мрачная память о фашизме... Не могу отделаться от тоски, так жаль погибших...

На пятый день

Сегодня Лев Никулин подошел снова к нам (в нем есть что-то неуловимо отвратительное, словно он урод). На самом деле это весьма элегантный, маленького роста старик с розовым лицом и красивыми седыми волосами. Мне он физически неприятен — злой старикашка. Сидел с Катала и нами. Я прямо в лоб его спросила, знал ли он Миру Бутберг. Он сказал, что да, знал, с 1920 года и недавно в Лондоне обедал и провел весь вечер с ней. На днях получил от нее письмо.

Она — урожденная Закревская, дочь обер-прокурора Закревского, из семьи тех, «пушкинских», Закревских. Вышла замуж за Бенкендорфа, племянника посла. Вторым мужем был барон Бутберг. В 1921 —1922 (?) году тайно перешла нашу границу в Финляндии или Эстонии. Была женой Горького. Когда он заболел в 1936 году, ее вызвали, она провела здесь семнадцать дней подле него и уехала сразу после похорон. Потом была женой Герберта Уэллса. «Теперь она похожа на Пиковую Даму — старая, грузная (любит выпить!), — а была красавицей...»— сказал этот старый циник. Я уверена, что он хочет быть русским Сомерсетом Моэмом, он знаком с ним, и они в переписке. Интересная судьба у этой «Майры»... По словам Никулина, роман ее с Брюсом Локхартом происходил в 1918 году. Два или три раза она сидела в Чека. В 1920 году Корней Иванович Чуковский привел ее в редакцию «Мировой литературы» и представил ее Горькому в качестве переводчицы. Во время последнего свидания Никулина с Мирой она рассказывала ему, как она два раза встретилась с Распутиным. Первый раз в царской ставке в Могилеве (она сама была сестрой милосердия в царском поезде). Царевич Алексей был с отцом, у него пошла кровь носом, остановить ее было невозможно, кровь ручьем лилась в таз через две стеклянные трубочки, вставленные в ноздри. Вызвали Распутина; он положил руку на переносицу царевича, что-то пошептал, и кровь вскоре остановилась. Царь поцеловал Распутину руку. Никулин говорил об этом с каким-то знаменитым профессором, кажется с Бехтеревым, тот сказал, что знахарки в деревне «заговаривали кровь» путем психологического воздействия. Второй раз Мира Бутберг видела Распутина в гостях у графини Палей. Распутин был пьян и непристойно вел себя с дамами. Все это было пятьдесят лет назад. Бесконечно далекая история!