Долгое будущее - 447

20 апреля

Цаплин перестал грозить мне, что себе оставит Алену, а меня с Ванюшей прогонит из дому. Вчера он открыл щель в дверях своей комнаты, когда я пела, и слушал... Мне было приятно, и я пела всем существом своим от счастья, что Майзели и Лиля спасли меня, а главное, детей, и что Цап примирился с присутствием Майзелей. Они живут в моей комнате. Я сплю на раскладушке на кухне, которая ночами похожа на «будуар»... Я шью что-то Алене. Дети повеселели, учатся отлично. На дйях Ванюша сказал, что в школу приезжал кинорежиссер и велел передать мне, что просит Ваню на съемку кинофильма «Красный галстук». Его единственного в школе выбрали на роль главного героя, но еще будут его «пробовать». Вот адрес и телефон. Я позвонила режиссеру, и Ваня назавтра поехал сам в киностудию. А через день-два я тоже поехала туда для разговора с главным. Мне показали альбом с фотографиями многих мальчиков. Когда я добралась до фото Вани, я обомлела — до того он красив! Ваню и выбрали окончательно на отрицательную главную роль, а положительный герой — русый славный мальчишка! Первый — избалованный, капризный и дерзкий отпрыск «интеллигентов», а второй — неизбалованный, уравновешенный, сын сапожника. Но Ваня не хочет играть в кино, а требует ехать на лето к бабушке с дедом. «Ведь я обещал им!» — заявил он мне, и ни в какую. А условия предлагают блестящие, берут и меня! Но я, конечно, покорилась Ванюше.

Я пошла в Цыганский театр смотреть «Грушеньку» — ничего не сказав Рому. Он играет князя. Когда князь стремительно вышел на сцену, это был не ленивый Ром, полулежащий на диване. Красавец. Князь! Интонации, жесты, ни одной фальшивой ноты ни в чем. А как Грушенька хороша, играет ее молодая цыганка Михайлова: угловатые движения, страстный голос, волосы! — как воронье крыло, блестящие, гладкие! А как поет! «Море воет, море стонет, и во мраке одинок...» Она трогательно искренна. Я сидела и радовалась. Гитар много. Старые цыганки поют, как прежде пели, — чудесно. А главное — спектакль волнует. А у нас это до такой степени изгнано из всех других театров. Всюду скучно, поэтому я так редко бываю и обычно ухожу после первого акта, — жаль минут, зря потраченных. Но вчера на «Грушеньке» я сидела и радовалась. Красавица Натали Разумовская — подруга Алисы — была со мной и побежала за кулисы к Рому. Я не пошла. Но когда вернулась домой — он позвонил. Я сказала, что все хорошо, только зачем скрипки в конце, перед гибелью Грушеньки?! О чем думает их режиссер? Тут же гитары должны! Гитары, а вовсе не скрипки. Он согласился. Вчера он смешал вино в наших бокалах. Он сказал:

— Есть цыганская примета: смешаешь вино — мысли смешаются. — Мы чокнулись, и он сказал:— Мэк! — что по-цыгански значит «пусть» или «пусть будет».

Но пусть мы будем лишь петь дуэты, ибо песни и детей я вправду люблю больше всего на свете.