Долгое будущее - 377

30 января

Борис Пронин делит мир на артистов и фармацевтов.

Конечно, те, кто сейчас пугает меня тем, что Цаплин выселит меня из квартиры, подаст на меня в суд и прочее, — они фармацевты. Я не могу поверить им. Не могу поверить, что сам Цаплин — фармацевт. Поэтому к черту все их советы об «исполнительных листах», «собственных жировках» и прочее. Я сама ни за что не сделаю ни шагу против Цаплина. Пусть мы с ним говорим друг другу горькие истины, гневаемся и выплакиваемся на плече у близких друзей, но не дальше. По крайней мере, я — НЕТ. И будь что будет. Весьма любопытно будет, если действительно Цаплин начнет выселять меня из этого МОЕГО (о, какой он мой!) дома... Но чушь. Не верю.

Вспомни Париж, Татьяна! Да если б я тогда знала... Думаю, что когда Честер приехал за мной в Париж и умолял меня ехать с ним в США, взяв Алену, должна была бы я ехать с ним? И с ним быть? Он был «м о и м» человеком больше всех других. Больше, чем даже Бен. Я не поехала: Цаплин был отцом Алены. А главной причиной была Россия. Честер был моложе меня, но через несколько лет он все равно женился на женщине, которая была еще старше, чем я, и у которой был уже ребенок...

Будущее каждого человека — это такая же определенная вещь, как и прошлое. И от человека оно не зависит.