Долгое будущее - 245

16 января

С квартирой меня уже пригвоздили к кресту: вчера опять была у Астафьева: этот проклятый сукин сын играет, что ли?! «Нет, мы квартиру вам не вернем», — сказал он. Почему можно сегодня так, а завтра эдак?! Почему можно врать людям? Но сегодня две радости: письма от Алены и Цаплина — живой человек из Барнаула привез их — Виноградов, корреспондент «Комсомольской правды», он едет обратно послезавтра! Моя дочь, умница, написала большое, ласковое письмо. Стиль у нее своеобразный. Ласточка, радость моя, сокровище мое драгоценнейшее. И Цаплин ласков. Здоровы. Он пишет: «Алена здорова, как скала. Учится прекрасно». Сил у меня от ее письма прибавилось в миллион раз. Буду биться дальше. И второе: спела первый концерт в Москве, в МГУ. Были еще Галина Баринова и прочие настоящие артисты. Но расскажу: я днем пошла посмотреть, где это будет. Сказали: анатомический кабинет в МГУ. Иду, день чудесный, вхожу в университетский двор: красное здание в глубине. Подхожу. На двери огромными буквами: морг. Вот тебе и первый концерт! Мне стало жутко... Плохо, что там первый мой концерт...

Пели мы в лекционном зале над моргом, в анатомическом театре... Хлопали солидно, не больше. Я пела легко, но пусто оттого, что меня не оставляла мысль о морге. То, что первый мой концерт из всех московских клубов и театров именно там, показалось мне зловещим предзнаменованием... Но мужчины наши бегали «смотреть»!.. И возвращались бледные, притихшие. Молчали, слава Богу...

Нет, не было у меня контакта с публикой! Я не верю ей, публике, я боюсь ее, как опасного, непонятного зверя: а вдруг укусит?.. Во Всероссийском театральном обществе три года назад на выставке Артура Вл. Фонвизина, в самый первый раз на сцене, я вышла, и колени мои дрожали от страха, спазма душила горло. Но после четвертой вещи я спела еще две на бис. Я боялась безумно. Но я очень понравилась. И не потому, что я была моложе, красивее и прочее. Совсем не потому. В чем же дело?

Гитаристы мои очень хороши.