20 ноября
Воронов бегает от меня. Сердце мое болит, как болят зубы. Тоска и беспокойство за Алену и Цаплина. Вообще на этом фронте — плохо.
Вчера была на Восьмой симфонии Шостаковича в Большом зале Консерватории. Первый, на кого наткнулась, — Н. Я. Мясковский. Неожиданно похорошевший и повеселевший. У Держановских он был всегда гораздо мрачнее и молчаливее. А тут — стал открытее и выиграл в обаятельности. Поговорили. Я ему даже рассказала, что хочу петь только под гитары. Оказывается, он тоже любит гитару. Славный он и чуткий!
Зал консерватории еще чудеснее, чем был. Я так любила его всегда. Мы, уцелевшие, встречаемся радостно, как после кораблекрушения. На фронте — наша победа за победой.
Восьмая симфония безотрадна и иллюстративна, как музыка для кино. Но интересна!
Колечко нашлось! Шурик сунул его в ящик с игрушками.
Мы сдали Житомир. Но мне не страшно: конечно, немцы сейчас бешено бьются; все равно они проиграли.
Я нашла двух хороших гитаристов в аккомпаниаторы.
Свободное копирование
