Долгое будущее - 220

29 октября

Несусь по течению с бешеной быстротой. Вчера была у Доливо. Анатолий с Вероникой Петровской репетировали в кабинете, а я с Эрнестиной грелись на кухне у газа. Холодно в московских квартирах. Вдруг Анатолий приходит на кухню: «Татьяна, пойдем, я хочу показать вам две ариетты Бетховена». Побежали с ним в гостиную. Он спел для меня и Бетховена, а потом Глинку, а потом Чайковского. Он пел вдохновенно в этой полутемной комнате — и он и Вероника действительно подарили мне высокую радость, ибо и Вероника становится большим художником, эта молоденькая пианистка, которую я в Барнауле сосватала в аккомпаниаторши Анатолию. Их искусство пронизано добром и высокими идеалами! Анатолий, который раньше в совершенстве владел в песне ощущениями горя, одиночества . и безнадежности, теперь стал петь совсем по-другому. И когда он после «Простых слов» Чайковского сказал мне: «Доливо, который был и пел раньше, — сдох. Его нет. Родился другой Доливо!», я искренне подтвердила ему, что это так.

«Ночи безумные» Чайковского — которые я привыкла слушать в плане мучительных угарных страстей, — в его устах стали воспоминанием о юных, поэтических, счастливых и вдохновенно-безумных ночах! Серенада Дон Жуана — в ней возникли прозрачные лунные ночи Аль-бухарры и безмятежное счастье. В творчестве Доливы сейчас — утверждение добра, счастья, света! Наперекор войне, злобе и горю! В его пении вера в искусство, сиречь в источник высоких идеалов человечества, которые ничто не в силах разрушить. «Любовь сильнее смерти!» Анатолий, постаревший, с седыми висками, — в песнях молод, целомудренно не искушен скептицизмом. Он жизнеутверждающ, каким никогда не был раньше. Я-то знаю, что Бетховен, Глинка, Чайковский, наперекор своим печалям, треволнениям и отчаянию, непоколебимо верили в ПОБЕДУ СИЛ ЛЮБВИ И ДОБРА.